Побег из преисподней
Шрифт:
Альберих, похоже, разделял его радость. Потому что сказал:
— Этот длинный — сможет! Он на такие штуки мастак, А я, так и быть, вспомню ремесло управляющего у знатной дамы. Ох и капризная она, я вам скажу. Сестрицу Юбера де Дали за пояс заткнет.
— Наговариваешь ты на хозяйку, — пропел женским голосом Гальванюс — Получишь расчет, мерзкий мужлан!
— У такой скареды и служить-то неохота, — пожал плечами Альберих. — Вон, над мальчонкой измывайся.
— Все это хорошо, — протянул Гальванюс — Да только сидеть по такой жаре
— А где вы возьмете белые перчатки? — удивился Рету.
— Там же, где и все остальное, — в сундуках королевы, — объяснил Гальванюс. — Сегодня ночью мы все и доведем до ума. Ночевать будем в каретном сарае. Снесем туда вещи, посмотрим, что можно использовать. Загрузим розовую карету, чтобы на рассвете выехать. А сейчас пойдем, лошадей из загона приведем. Это вам не Кентаврийские равнины, тут ничего на улице не оставишь. Но Доминику — ни гу-гу. Ни к чему ему наши тайны знать.
Помянутый торговец Доминик тут же объявился, как по заказу.
— Крых сбегал до горы, увидел ящеров! — сияя, объявил он.
— А ты нам что, не поверил, что ли? — обиделся Альберих. — Я, по-твоему, четыре меча в кармане на всякий случай таскаю?
— Поверил, — замахал руками торговец. — Но проверил! Ты же сам сказал не веришь — гоблина пошли. Вот я так и сделал!
— Сделал и сделал. — В отличие от приятеля Гальванюс был добродушен и миролюбив. — Мы у тебя тоже не загостимся. Завтра с утречка и выедем.
— Я вам в гостиничных комнатах постелю, — пообещал торговец Доминик.
— Не надо. Мы в каретном сарае на сене переночуем. Только фонарь нам дай хороший — с вещами придется повозиться, карета-то твоя прогулочная, не для дальних путешествий, надо еще подумать, как там разместить все.
— Так я это… Хотел за счет заведения… — словно не веря в собственную щедрость, пробубнил торговец Доминик.
— Подари нам чего-нибудь, вот и сочтемся, — мило улыбнулся Гальванюс. — Я знаю, что у тебя всегда найдется не свиток, так сфера или какая-нибудь безделица…
— Хорошо, я посмотрю, — поспешил исчезнуть торговец Доминик, пока подручный королевы Мародеров не высказался более ясно, какой свиток или сферу он хочет получить.
Ночью в каретном сарае было светло. Фонарь, привешенный на балку, светил ровно, хоть и тускло. Его огонь отражался в розовых блестящих боках кареты.
И при его свете подручные королевы Мародеров выбирали в королевских вещах наряд, достойный капризной дамы Бербегуэры, возвращающейся в Империю.
— Панталоны не забудь, а то как в прошлый раз получится! — советовал Альберих.
Рету с Плюшкой дремали на сене, а Лидриэль сидела на козлах розовой кареты. Торговец Доминик выдал каждому тканый половичок, простыню, подушку и одеяло, чтобы ночлег в сарае был удобным. И сказал, что свиток отдаст утром, на прощание.
— А что было с панталонами в прошлый раз? — поинтересовалась Лидриэль.
—
— Ладно, учту, — проворчал Гальванюс. — Все бы тебе придираться. Вот, смотри, прекрасное прогулочное платье, фиолетовое, в лиловых кружевах. И видно издалека. А ты еще брать не хотел, сквалыга Королеве не подойдет, королеве не подойдет!..
— А парики есть? — спросила Лидриэль. — Или головные уборы? У вас, Гальванюс, локоны, конечно, замечательные, но дама должна быть круче завита, как мне кажется.
— Где-то был один, — откликнулся Гальванюс — И чепчик тоже. Королеве-то они особо не нужны, взяли так, показать. Главное, перчатки найти. А вас, миледи, как мне кажется, тоже стоит принарядить.
— Боюсь, ваши платья не подойдут, — фыркнула Лидриэль.
— А это и не важно, — твердо сказал Гальванюс. — Пусть сидит не очень хорошо, главное, чтобы было понятно, что дама Бербегуэра полна решимости сделать из племянницы светскую штучку. Вот она ее в свои платья и обрядила, чтобы девочка начала учиться носить придворные наряды. И то, что миледи будет недовольна своим обликом, — тоже на руку. Так и должно быть.
— А как быть с Плюшкой? — спросила Лидриэль. — Мы сделаем ее любимой зверушкой дамы Бербегуэры или спрячем?
Вопрос застал Гальванюса врасплох.
— Не знаю пока, — честно сказал он. — Уж очень у нее вид… м-м-м… своеобразный. Удивляюсь, что наш Рету с ней так носится.
— Не ваше дело, — буркнул полусонный Рету. — А мне фиолетовые жабки нравятся.
— И на здоровье, — безмятежно отозвался Гальванюс — Я разве против?
Узнав про то, что ее тоже переоденут, Лидриэль решила не пускать на самотек такое важное дело. Она слезла с козел и сама принялась подыскивать подходящий наряд.
А Гальванюс почему-то занервничал. Он то и дело забирался на балку и выглядывал в маленькое оконце каретного сарая, расположенное под самым потолком. Это было даже не окошко, а скорее форточка, затянутая мелкой сеткой. Разглядеть там что-либо, кроме звездного неба, было решительно невозможно. Но он подобрался к окошку раз, некоторое время спустя — еще раз.
Затем быстро отворил дверь каретного сарая и высунул нос наружу.
Лавка торговца Доминика спала крепким сном. Все, что можно было запереть, было заперто на крепкие засовы. Ни звука, ни огонька, лишь только волки выли в отдалении. Похоже, что обычные, не призраки. Вот вой стал ближе — тревожно зашевелились лошади в конюшне рядом с каретным сараем. Завозились там же куры — когда люди-ящеры стали бродить ночами по округе и разорили курятник, торговец перевел уцелевших куриц в конюшню, под более надежные засовы.