Побег из гарема

О'Бэньон Констанс

– Ну, еще бы! Как я уже говорил, он же у нее мальчик на побегушках.

Кэппи задумчиво наблюдал за капитаном. Хотя Торн Стоддард часто проводил время с какой-нибудь красоткой, когда они заходили в порт, Кэппи знал, что он не очень высокого мнения о женщинах. Но именно к этой женщине капитан, кажется, уж слишком строг. Первый помощник догадывался, что горечь Торна имеет какое-то отношение к его мачехе, но не знал всей правды.

– Говоря по правде, капитан, наша пассажирка никакая не женщина, а очень юная девушка. Видите ли, она

больше не носит это свое покрывало, закрывающее лицо, и я видел ее. Она прехорошенькая. Глаза у нее как…

Торн вцепился в штурвал и стиснул челюсти. Почему-то он не желал слышать ничего хорошего об этой женщине. Она с самого начала приносит ему только неприятности. И он ничуть не сомневался, что она останется для него источником раздражения до тех пор, пока он не избавится от нее.

– Не утруждайся, если собираешься возносить ей хвалу, Кэппи. И женщина она там или девушка, мне это совершенно безразлично. Просто проследи, чтобы она исполняла приказы, и держи ее подальше от парней. Не хочу, чтобы из-за нее возникли проблемы.

Торн остановился перед каютой, где лежал Ахмед. Не потрудившись постучать, он открыл дверь и вошел. Тусклый свет слабо освещал очертания тела евнуха, лежащего на койке, такого неподвижного и безжизненного.

Глаза Торна переместились с раненого и заскользили по каюте в поисках женщины, ибо ему сказали, что она здесь.

В полумраке он увидел ее, сидящую на стуле с прямой спинкой. Голова ее свесилась на сторону – очевидно, она уснула. Ее черные как смоль волосы рассыпались по плечам, доставая почти до талии. Кэппи был прав, она без покрывала, и он сейчас впервые увидит ее лицо.

Возбуждение запульсировало в его теле, когда он шагнул ближе. Он увидел упругую выпуклость груди, которая вздымалась и опадала с каждым вдохом, и тонкие, изящные руки, сцепленные вместе и лежащие на коленях.

Обходя койку, он не заметил столика, на котором стояли лекарства, и врезался в него, с грохотом свалив все содержимое на пол.

Бриттани вскочила на ноги, тут же проснувшись. Огромными, блестящими глазами уставилась на Торна Стоддарда, а он – на нее. То были глаза соблазнительницы, чаровницы, но проглядывала в них и какая-то неуверенность.

Взгляд Торна заскользил по ее тонкой фигурке. Она была одета не в свой обычный тяжелый халат. На ней было бледно-голубое платье во французском стиле с вышитыми по кайме бабочками. Лиф платья плотно облегал твердую девичью грудь. Так могла бы выглядеть только юная леди в чарлстонской гостиной. Каждая черточка ее лица была безупречна. Да, это девушка, за которую мужчины будут готовы сражаться и умирать. Смуглая кожа и черные волосы, казалось, как-то не сочетались с зеленью глаз, но они лишь прибавляли ей загадочности. Она была ошеломляюще, неописуемо красива, тут уж ничего не скажешь.

– Я… должно быть, уснула, капитан. – Она взглянула на Ахмеда. – Он все еще не пришел в себя.

Ее слова не проникли в сознание Торна, потому

что он был слишком поглощен зрелищем ее длинных ресниц.

Бриттани начинала испытывать неловкость под таким пристальным взглядом.

– Капитан, я знаю, доктор Ратледж сделал для Ахмеда все, что можно, но я так боюсь, что он умрет. Если бы только он пришел в себя!

– Вы отдыхали? – спросил Торн, заметив синяки у нее под глазами. – То есть… кроме сна на этом стуле. Вам следует пойти к себе в каюту.

– Я не уйду, потому что не смогу уснуть, если не буду рядом с Ахмедом.

Торн не верил, что женщина из гарема может быть так глубоко привязана к рабу. Он усомнился в ее мотивах, и голос его сделался жестким:

– Вы когда-нибудь думали об этом человеке иначе, чем о слуге, который исполняет вашу малейшую просьбу?

Ее взгляд стал холодным.

– Конечно. Ахмед – мой друг. Я знаю его всю свою жизнь. Я уже говорила вам это, но вы предпочитаете не верить мне.

– Вам действительно небезразлично, что случится с ним, или вы беспокоитесь, каково будет вам, если ваш слуга умрет?

Она закрыла глаза, почувствовав горечь от его слов.

– Какое вам дело до моих чувств, капитан? Эгоистична я или нет, какая вам разница?

? Вы правы, – ответил он. – Это меня не касается. Но ваша безопасность стала моей заботой, хочу я того или нет. Она снова повернулась к нему.

– Я не просила вас брать на себя эту ответственность.

Он не отрывал взгляда от ее глаз, которые были такими удивительными по глубине и цвету, что он с трудом мог перевести дыхание.

– Подумайте об одном: в тот момент, как ступили на корабль, вы стали моей подопечной, как и все остальные на борту «Победоносца».

Она вздернула подбородок.

– Как только мы доплывем до земли, я буду рада сойти с вашего корабля вместе с Ахмедом, тем самым избавляя вас от нашего утомительного присутствия.

Он улыбнулся, но в его улыбке не было веселья.

– Вы не можете радоваться этому больше, чем я. Когда в следующий раз мы причалим к берегу, вы ступите на американскую землю и уйдете из моей жизни. Навсегда!

– Что я такого сделала, что вы так сердитесь на меня? Ахмед сказал, что заплатил за проезд. Я понимаю, что из-за меня вам пришлось натерпеться, но едва ли это моя вина.

Торн и Бриттани долго сверлили друг друга холодными взглядами.

– Я приберегаю свой дурной нрав для сумасбродных девиц, которые изображают из себя королев, когда на самом деле не более чем уличные девки. – Он протянул руку и дотронулся до огромного изумруда у нее на шее. – Только ваша цена отличает вас от обычной шлюхи.

Бриттани ахнула от такого оскорбления. Брови ее взлетели, зеленые глаза заискрились гневом.

– Как вы смеете говорить мне такое?! – Она сделала несколько шагов, которые приблизили ее к Ахмеду. – Я больше никогда не желаю с вами разговаривать, капитан Стоддард!