Победители
Шрифт:
Из-за дальнего поворота показался теплоход. Он двигался не посередине реки, а к правому берегу, прямо на сосну и на Алешку. Но потом развернулся и пошел вдоль обрыва, поблескивая белыми буквами названия: "Рахманинов".
И Алешка понял: сосна – это знак для капитанов.
– Это чтобы правильно вести судно, – объяснил он потом Вальке.
– Чтобы выбирать путь, где река глубже…
Через неделю "Рахманинов" возвращался из рейса. И Алешка снова поехал на берег. И когда теплоход опять уходил на север, Алешка
– А другие пароходы тебе не нравятся? – спросила Валька.
– Я не знаю, – вздохнул он. – Другие какие-то не такие.
– Этот красивый, – сразу согласилась она.
– Он как морской, – тихо сказал Алешка. – Он, говорят, ходит в Обскую губу. А там уже море…
И сегодня Алешка уехал смотреть, как мимо пройдет "Рахманинов". Днем еще уехал.
Валька очень боялась, что они найдут у сосны одинокий велосипед. Но его не было. Не было его и под обрывом, на песке.
– Могли же украсть, – уныло сказал Юрка. – Если Алешка потонул, велик увести могли.
– Городишь сам не знаешь что! – разозлился Борис. – Здесь и не бывает никто почти.
– А может, бывает…
– В чем он уехал? – спросил Борис у Вальки. – Да перестань ты носом хлюпать!
– Я, что ли, знаю… В трусах, в майке.
– Босиком?..
– В сандалетах.
– Ну, вот. Они-то все равно бы остались. Кому они нужны? Там дыры в подошвах – каждая с пятак. Айда домой, может, он приехал. Я ему морду набью, маминому сыночку.
– Тебе бы только бить, – всхлипнула Валька.
Они торопливо зашагали назад.
– Может, правда, приехал? – шепотом сказала Валька.
– Сейчас Василий придет. Надо сказать, что Алешка потерялся,—бросил Борис.
– Ничего и говорить не надо, – вздохнул Юрик. – Он сам спросит, где велосипед. Ему же на танцы с Зойкой надо ехать.
– Все ты знаешь, – сердито сказал Борис.
– А чего? Знаю! И Алешка знает. Фигу ему Василий даст еще покататься. Не понимает, что ли, ваш Алешка?
2
Алешка все понимал. Но с самого начала ему просто не везло.
Виноваты были машины.
Они шли и шли нескончаемой цепью. Алешка насчитал пятьдесят четыре и сбился. Мелькали, мелькали зеленые кузова с белой надписью "Уборочная". А за стеклами кабин Алешка видел лица водителей, усталые и равнодушные. Водителям не было дела до Алешки.
Ни один из них не нажмет тормоз!
И надо ждать, ждать, пока не пройдет этот гудящий поток. Лишь тогда можно будет пересечь шоссе и снова помчаться, налегая всей тяжестью на педали. И уже не по тропинке, а напрямик, подминая колесами желтые высокие ромашки. Потому что надо спешить.
А машины, кажется, не спешили. И Алешка уже ненавидел их, тупомордых, тяжелых,
Он опоздал.
Когда хвост автоколонны вытянулся из леса, Алешка сквозь гул моторов услышал гудение теплохода. Вернее, не услышал, а просто почувствовал чуть заметный двойной толчок воздуха. Значит, "Рахманинов" показался из-за желтого глинистого мыса.
И Алешка повернул назад.
Правда, он знал, что мог бы еще успеть и увидеть корму теплохода. Вдали, у нижнего поворота. Но зачем? Капитан все равно не заметит Алешку. Капитаны не смотрят назад. Им нельзя. Впереди опасная дорога: мели, перекаты.
Он опоздал. Значит, все было зря. Зря ездил на станцию, зря просил какого-то недовольного пассажира позвонить в город, на пристань. Сам Алешка звонить не мог: телефонистка знала его по голосу и бросала трубку. Он ей надоел. Пассажир торопился куда-то, но Алешка очень вежливо попросил его узнать, когда отчалит "Рахманинов". И тот дозвонился и узнал. И проворчал, подхватывая чемодан:
– В двенадцать тридцать по-местному. И зачем тебе? Все равно он здесь не останавливается…
Зачем? Будто все на свете можно объяснить!
Он и себе-то не мог объяснить как следует. Просто, когда белый трехпалубный теплоход появлялся из-за мыса, что-то непонятное делалось с Алешкой. Словно "Рахманинов" вез ему какой-то удивительный подарок. Или какую-то тайну…
Теплоход походил мимо. Путь его лежал по синим лентам рек, окаймленных тайгой. А на берегу оставался Алешка, и ему было грустно. Он хотел, чтобы у него было что-то общее с теми, кто водит "Рахманинова" к морю. Чтобы он мог сказать: "Мой корабль". Но пока
он мог только приходить на берег и смотреть, как белый теплоход проплывает мимо. И он приходил каждый раз, как на вахту. И смотрел.
Он думал, что, может быть, капитан заметит его – мальчика с велосипедом, всегда стоящего у сухой одинокой сосны.
А зачем надо, чтобы он заметил? Этого Алешка совсем не сумел бы объяснить. Даже Вальке, хотя она все хорошо понимала.
Но, может быть, будущим летом он с отцом поплывет на "Рахманинове" в Самарово – там живет папин товарищ. И Алешка где-нибудь на трапе встретит капитана и скажет:
– Здравствуйте. Вы помните сухую сосну на обрыве у поселка Белые Юрты?
– Да, – ответит капитан, потому что он, конечно, знает все береговые приметы. – Помню. Ну и что? – И нетерпеливо сведет брови.
– А помните, в прошлом году там всегда стоял велосипедист?
– Да, действительно, – вспомнит капитан. – Это было. А в чем дело?
– Так просто. Ни в чем, – скажет Алешка. – Это был я.
– Вот как? – слегка удивится капитан. – И что ты там делал? Всегда…
И Алешка ответит: