Победители
Шрифт:
А девчонка вела себя нахально. Каждый день рисовала на асфальте Вовкины портреты. Она изображала его с жалобным лицом, испуганными глазами и уныло повисшими ушами. Уродливо, но похоже. Увидев Вовку, она бросала мел, поднималась и ждала. "Ну, давай, давай, подходи!" – говорили рыжие насмешливые глаза.
Вовка поворачивался и уходил.
Вовка плюнул на рисунок и перешагнул через него. Девчонки не было видно, и он не чувствовал обычной робости. Но настроение, конечно, стало не таким весёлым. И чтобы оно не испортилось совсем, Вовка решил дать клятву. Правда, позавчера и вчера он уже давал себе такие
Он широко зашагал к воротам и на ходу проговорил тихо, но решительно:
– Самое честное-расчестное слово, что сразу же надаю ей по шее, как только увижу… – Несколько шагов он сделал молча, а потом добавил: – Если будет ещё рисовать… или дразниться.
Он был уверен, что теперь обязательно выполнит свою клятву. Правда, ему не хотелось выполнять её сейчас. Лучше когда-нибудь потом. Вовка даже чуть не оглянулся с опаской: не появилась ли девчонка! Но тут же решил, что оглядываться не стоит, и отправился дальше, решительно печатая шаг. От такого печатания выбились наружу белые с зелёными полосками носки, которые Вовка всегда заталкивал в кеды, чтобы не портили вида. Потому что это были какие-то девчоночьи носочки. Вовка нагнулся и стал запихивать их обратно, с глаз долой.
Он стоял теперь в тени клёна. Тень была такая густая, что солнце пробивалось лишь отдельными бликами. Блики были совершенно круглые – большие солнечные чешуйки. Они плясали вокруг Вовки, прыгали по ногам, по ладоням. Вовке даже показалось, что они щекочут его, словно крылья бабочек. И тихо-тихо шелестят. Но он не успел понять, правда это или нет. Большой жёлтый лист отделился от клёна и тихо лёг на Вовкино плечо. Зубцами вниз, как золотой генеральский эполет.
Вовка выпрямился и с благодарностью взглянул на клён. Там было много жёлтых листьев. Наверно, этот клён раньше других деревьев почувствовал, что тепло последних августовских дней обманчиво и лето вот-вот кончится. А может быть, он увядал потому, что его не вовремя и не очень удачно пересадили из старого парка в этот двор. Да и скучно одному на новом месте.
Вовка это знал по себе.
Он хотел сказать клёну что-нибудь хорошее, но не успел. Услышал окрик:
– Вова! Ну что ты копаешься! Иди скорей!
Это сестра. Она распахнула окно и с четвёртого этажа наблюдала за Вовкой.
Вовка снял с плеча лист, подумал и сунул его под рубашку. Бросать его было почему-то жаль.
– Во-ва!
Он шагнул к воротам.
– Подожди!
Вовка остановился. Он понимал, что сестре не очень нужно, чтобы он шёл скорее. Ей другое нужно. Она будет теперь на весь двор выкрикивать советы и наставления, пока в окне напротив не покажется длинный белобрысый парень с утиным носом. Он появится в окне и станет будто просто так оглядывать двор и насвистывать сквозь зубы. Тогда Вовкина сестра прокричит последнее наставление, плавно поведёт плечами и скроется в глубине комнаты.
Всё это Вовка отлично знал, и не одобрял он такого поведения. Но молчал.
Сестра была почти в два раза старше и держала его в строгости.
– Нигде не задерживайся! – крикнула она.
– Ладно!
– И не выбирай очень большой! А то будет тяжело нести!
– Не буду!
– И не потеряй сдачу!
Вовка с тоской покосился на окно, в
– Владимир! Я с тобой разговариваю!
"Разговаривает! Вопит, как репродуктор на стадионе…"
– Не потеряю! – крикнул Вовка и качнулся в сторону ворот.
– Подожди! Осторожней переходи через улицу! Там машины!
Надо же! Машины! А он думал, что слоны и дирижабли!
Парень в окне так и не появился. Значит, у сестры будет скверное настроение.
– Вова! Ты слышишь?!
– Хо! Ро! Шо! – крикнул он и рванулся за ворота.
Вовка пересек мостовую, добежал до угла и свернул в маленький сквер. Там над аллеей сомкнули ветки высокие тополя.
И плясали на песке чешуйки солнца.
Здесь их были тысячи. Они то и дело собирались вместе, но не сливались в расплывчатые пятна, а прыгали друг по другу, резвились, как светло-рыжие котята.
Вовка шагал по ним вприпрыжку, и кленовый лист шевелился под рубашкой, словно маленький зверёк. Скрёб по животу мягкими коготками.
– Тихо ты… – сказал ему Вовка.
Он вышел из сквера, проскакал ещё квартал и остановился у ларька с бело-синим навесом. Под навесом в деревянной клетке лежали тёмные полосатые арбузы с поросячьими хвостиками. Как спящие кабанята. Сердитая продавщица в синем халате с размаху выхватывала из клетки то одного, то другого кабанёнка и опускала на шаткий прилавок.
Покупатели были придирчивы. Некоторые щёлкали по зелёному лакированному боку, придвигали ухо и слушали: гудит или не гудит? Другие щупали и крутили в пальцах тощие арбузьи хвостики. Третьи не доверяли никаким приметам и требовали сделать разрез. Продавщица ворчала и со свирепым лицом всаживала тонкий сверкающий нож. Вовка каждый раз ждал, что раздастся пронзительный поросячий визг. Продавщица ловко выхватывала из арбуза красную или розовую пирамидку мякоти и начинала крикливо доказывать, что арбуз не обязательно должен быть очень красным и что он и без красноты может быть сладким. Но откусить не давала, и ей не верили.
Чем ближе подходила Вовкина очередь, тем сильнее он беспокоился. Выбирать арбузы по хвостам и по звуку он не умел, а попросить продавщицу сделать вырез ни за что бы не решился.
А ему нужен был очень спелый арбуз. Сам-то Вовка съел бы и незрелый, но сестра любила только хорошие арбузы. Если Вовка купит хороший, настроение у сестры, может быть, улучшится. И, может быть, она вспомнит, что обещала сходить с Вовкой в Планетарий, который открылся в краеведческом музее. Андрюшка Лапин, Вовкин сосед по старой квартире, рассказывал, что там показывают, как крутится Земля и почему бывают затмения. И разные планеты показывают…
И когда подошла очередь, Вовка вытянул над прилавком руку и указал на самый большой арбуз. Самый большой – самый спелый. В этом Вовка был
совершенно уверен.
Продавщица с сердитым удивлением уставилась на щуплого мальчишку-покупателя. Перевела взгляд на арбуз. Потом опять на Вовку. Снова на арбуз.
– Этот, что ли? – отрывисто спросила она.
Вовка робко кивнул.
– А кто потащит? Я его за тебя потащу? – поинтересовалась продавщица.
Вовка вспомнил, как помогал Андрюшке втаскивать на балкон велосипед, и сказал: