Победитель
Шрифт:
– Я жду, – говорит ПТ.
– Знаю.
– Тогда почему бы тебе не рассказать нам о чемодане?
– Потому что это не мои тайны.
– Благородно, – усмехается ПТ. – Но мне необходимо знать.
Я мешкаю, хотя, по правде говоря, знал, что мы дойдем до этого момента.
– Все, о чем ты расскажешь, останется между нами. Тебе это известно.
ПТ откидывается на спинку кресла и взмахом руки предлагает мне начать.
– Этот чемодан подарила мне тетка, когда мне было четырнадцать лет, – начинаю я. – Рождественский подарок.
– Сексистка, – замечает ПТ.
– Мы тоже так думали.
– Мы?
– Чемодан мне совсем не понравился, – продолжаю я, игнорируя его вопрос. – Сама идея подарка: натуральная кожа, монограмма с моими инициалами. Зачем он мне нужен? Я решил избавиться от чемодана, и мы с родственницей поменялись подарками. Я взял косметичку с ее инициалами. Она взяла чемодан. Странно, но я до сих пор беру в поездки эту косметичку. Такая вот внутренняя шутка.
– Вау! – произносит ПТ.
– К чему вы это?
– Вин, ты юлишь.
– Не понял.
– Я никогда не слышал от тебя пространных объяснений. Полагаю, причина в том, что ты не хочешь назвать имя своей родственницы?
Он прав. Дальше упираться бессмысленно.
– Это моя двоюродная сестра Патриша.
На лице ПТ мелькает секундное замешательство. Затем до него доходит.
– Постой. Так это Патриша… Локвуд?
– Да.
– Боже мой!
– Вот именно.
Он пытается переварить услышанное:
– Но как ее чемодан оказался в шкафу барахольщика?
Рано или поздно сотрудники ФБР докопаются до истории с чемоданом. Он значится в их документах. И это одна из трех причин, вынуждающих меня сказать правду. Причина первая: я доверяю ПТ настолько, насколько можно доверять кому-либо в подобной ситуации. Причина вторая: если я расскажу ПТ историю Патриши, он, возможно, поделится со мной тем, что известно ему. И третья причина: ФБР рано или поздно все узнает и без моей помощи, и тогда, увы, они подумают, будто мы с Патришей решили что-то скрыть.
– Вин! – торопит меня ПТ.
– После того как те двое мерзавцев убили моего дядю, они заставили Патришу собрать чемодан.
Мои слова не сразу доходят до ПТ, а когда это случается, у него округляются глаза.
– Ты имеешь в виду… Боже мой, ты же говоришь о Хижине ужасов?!
– Да.
Он трет лицо.
– Вспоминаю… так оно и было. После убийства твоего дяди они заставили ее сложить в чемодан что-то из одежды. Для отвлечения, надо понимать? – (Я молчу.) – Что они сделали с чемоданом?
– Патриша не знает.
– С тех пор она больше не видела чемодан?
– Ни разу. – Я откашливаюсь и бесстрастным голосом продолжаю рассказ – таким тоном, как если бы речь шла об офисном оборудовании или кафеле для ванной: – Патрише завязали глаза и сунули в рот кляп. Ей связали руки за спиной. Ее вместе с чемоданом затолкали в багажник машины и куда-то повезли. Когда машина остановилась, ее заставили
ПТ молча качает головой.
– И это продолжалось пять месяцев.
– Твоя сестра была не первой жертвой, – говорит он.
– Да, не первой.
– Я забыл, сколько их было.
– Нам известно о девяти. Возможно, было больше.
Его отвисшие щеки становятся заметнее.
– Хижина ужасов, – повторяет он.
– Да.
– Преступник так и не был схвачен.
Не знаю, ПТ спрашивает или просто констатирует то, что мы оба знаем. В любом случае его слова повисают в воздухе. Молчание затягивается.
– Или преступники, – добавляет ПТ. – Странно, не правда ли? Похищали ее двое, а в плену держал один.
– Один насиловал ее, – поправляю его я. – Так она считает.
Снаружи слышится шум взлетающего самолета.
– Вероятнее всего… – начинает ПТ и тут же осекается.
Он поднимает голову к потолку салона. Мне кажется, что его глаза влажно блестят.
– Вероятнее всего, – повторяет он, – барахольщик был кем-то из тех двоих.
– Вероятнее всего, – соглашаюсь я.
ПТ закрывает глаза и снова трет лицо, теперь уже обеими руками.
– Рассказанное мной что-то проясняет? – спрашиваю я; он опять трет лицо. – ПТ?
– Нет, Вин, ни черта это не проясняет.
– Но вы ведь знаете, кем был барахольщик?
– Да. Потому-то я и вернулся. Я не имею права стоять в стороне от этого дела.
– Вы ведь говорите не о Хижине ужасов?
– Нет. – ПТ подается вперед. – Но этого барахольщика я разыскивал почти пятьдесят лет.
Глава 6
– То, о чем я тебе расскажу, строго конфиденциально, – почесывая подбородок, говорит ПТ.
Это заявление меня раздражает. ПТ знает: такие предупреждения излишни и оскорбительны.
– Хорошо, – отвечаю я.
– Ты не должен никому рассказывать.
– Естественно. – Я слышу раздражение в голосе. – Это уже предполагалось, что явствует из слов «строго конфиденциально».
– Никому, – повторяет он и добавляет: – Даже Майрону.
– Нет, – говорю я.
– Что нет?
– Майрону я рассказываю все.
Он пристально смотрит на меня. Обычно ПТ невозмутим, как шкаф с документами. Попросите Сири показать вам образец невозмутимости, и у вас на экране появится фотография ПТ. Но сегодня, на борту «Гольфстрима G700», от него исходят волны возбуждения.