Победитель
Шрифт:
– Надеюсь, вы не будете против?
– Нет, конечно, ваше императорское величество, – сказал князь Шуморовский.
– А вы, ваше сиятельство, – повернулся Осетр к Охлябинину.
– Пусть ее высочество набирается опыта, – сказал тот.
На сем и расстались.
Глава пятнадцатая
Поскольку визит носил официальный характер высшей категории, отлет сопровождался небольшой торжественной церемонией.
Кроме отлетающих, в петроградский космопорт прибыли: глава правительства князь Шуморовский и председатель Государственной думы князь Ноздреватый; представители фрагербритского
Военный оркестр исполнил гимны двух стран, и улетающие, обменявшись рукопожатиями с провожающими, цепочкой потянулись на борт шаттла.
Через четверть часа они уже швартовались к «Алой звезде», одному из двух главных орбитальных космических вокзалов Нового Санкт-Петербурга.
Тут к Осетру подошел его пресс-секретарь Иван Скобелев и сообщил, что сопровождающие делегацию журналисты очень хотели бы, чтобы его императорское величество согласился ответить на их вопросы.
Еще через четверть часа, пройдя через VIP-зал, уже грузились на борт «Кассиопеи».
«Петр Великий» и «Осмотрительный» ждали транссистемник в десяти миллионах километров от «Алой звезды».
На время полета в обычном пространстве императору предоставили каюту, но он, пообещав, что займет ее позже, попросил капитана «Кассиопеи» сразу после старта собрать в обсервационном зале журналистов, сопровождающих делегацию.
А каюту ему выделить двухместную – как у всех. Он остановится в ней со своим секретарем.
– Будет сделано, ваше императорское величество!
Вообще говоря, никакой потребности в предварительной пресс-конференции не было.
Просто Осетр решил, что росский император, никогда прежде не встречавшийся с журналистами, должен исправить эту ошибку.
А заодно дать сигнал – прежде всего фрагербритскому обществу, – что считает предстоящий визит весьма значительным событием.
Старта долго ждать не пришлось – пресс-конференция еще не началась, а «Кассиопея» уже отвалила от орбитального вокзала и устремилась навстречу с кораблями сопровождения.
Император же в сопровождении своего пресс-секретаря Ивана Скобелева проследовал в обсервационный зал.
Тут собралось более двух десятков мужчин и женщин – видимо, все сопровождавшие делегацию журналисты.
По крайней мере, больше им негде было находиться. Разве что спать в своих каютах, но у журналистов сон обычно находится на последнем месте. В противном случае они быстро теряют работу…
Устроили в креслах перед большим видеопластом – лицом к залу.
– Здравствуйте, дамы и господа! – сказал Скобелев. – Его императорское величество Остромир Первый согласился ответить на ваши вопросы. Впрочем, должен вас сразу предупредить, что не на все ваши вопросы последуют ответы… Кто первый?
Тут же поднялся десяток рук.
Скобелев выбрал первого жаждущего ответов.
Это был лысоватый и полноватый мужчина среднего возраста.
– Константин Воротников, сетевой журнал «Общегалактические новости». Скажите, ваше императорское величество… Правильно ли я понимаю, что заключение договора между нами и Фрагербритским Союзом готовилось в большой спешке? И если да, то означает ли это, что война с Орденом, о которой так много говорят в средствах массовой информации, начнется уже очень скоро?
Осетр чуть слышно крякнул.
Так вот им сходу
– Вы, наверное, все знаете, – сказал он, – что мой отец проводил политику, полностью подчиненную желаниям Ордена.
Присутствующие закивали.
– История знает много примеров, – продолжал Осетр, – когда некоторые правители, справедливо полагая, что надо выполнять союзнические обязательства, отодвигали интересы собственной страны на второй план. Именно так многие годы поступал и Владислав. Это вовсе не означает, что он был последним глупцом. Он, конечно, хотел, как лучше, считая, что именно дружба с Орденом поможет Империи отстаивать свои интересы. Но в международной политике главное – не перегнуть палку, пройти по лезвию бритвы. Владислав же в своем желании опираться на мерканцев переступил черту, которую нельзя переступать. Когда правитель, сам того не замечая, плетется в кильватере чужой политики и своими действиями наносит своему народу вред, хотя ему кажется, что он действует для народной пользы. Обычно во времена правления таких властителей происходит расцвет коррупции, но наблюдается неуклонное падение темпов развития отечественной науки и экономики. Что и происходило при Владиславе. Естественно, такая ситуация не устраивала тех людей, что переживали за судьбу своей Родины. И в конце концов власть в стране сменилась. После чего Орден начал оказывать поддержку противникам новой власти. У нас есть неопровержимые доказательства того, что Орден намеревался поддержать мятеж адмирала Барятинского. И только грамотная работа наших спецслужб помешала осуществиться этим замыслам.
В зале зашумели. И не удивительно: император рассказал журналистам кое-что новое.
В свое время информация о заговоре Барятинского была для средств массовой информации заблокирована.
Сетевые журналы сообщили о его смерти, и только.
Умер, мол, командующий Третьим флотом, поскольку врачебная помощь запоздала. Бывает такое и в наше время…
– Простите, ваше императорское величество, – осторожно сказал Воротников. – Мы можем довести эту информацию до народа?
– Сможете, – ответил Осетр. – Но доказательства измены адмирала Барятинского вам будут представлены позже. Когда мы все вернемся домой.
«Боюсь, черта с два вы станете публиковать такую информацию без доказательств, – подумал он. – Свобода слова свободой слова, но ведь вас в любой момент могут привлечь к суду за клевету. К примеру, родственники того же Барятинского. Ведь никаких преследований со стороны государства не было».
– Так когда будет война, ваше императорское величество?
Осетр улыбнулся:
– Конкретные сроки еще не определены. Могу только сказать, что вы непременно узнаете о ней заранее. Никаких внезапных нападений не будет.
А вот это они пусть публикуют на здоровье.
У Вершителя лишний раз появится возможность убедиться в уверенности росского императора в мощи своей страны. Либо посчитать его за глупца, заранее выдающего свои планы. И то, и другое нам только на руку. Ибо грозит Бедросо необъективностью оценок реальности.
Корреспондент тоже улыбнулся, но улыбка его выглядела вымоченной.
Кажется, он решил, что ничего сногсшибательного он с этой пресс-конференции не вытянет.
Последовало еще несколько вопросов от других журналистов.