Победитель всегда прав

Воронин Андрей Николаевич

Варвара появилась, держа в руках две чашки. Из одной она уже успела отпить и тут же, глядя на экран, поперхнулась:

– Ничего себе! – вырвалось у нее.

– Варвара, комментарии потом. Минут пять они молча смотрели видео, боясь взглянуть друг на друга.

– Слушай, Дорогин, – с придыханием прошептала Белкина, – тебе, наверное, лучше уйти.

– Может, лучше тебе уйти?.

– Если ты, Дорогин, сейчас не уйдешь, я тебя завалю, Сергей нажал кнопку. Экран погас. Белкина тяжело дышала, ее грудь вздымалась, ноздри трепетали, на глазах, как на очень жирном бульоне, появилась масляная

поволока.

– Дорогин, налей сто граммов, иначе я сейчас взорвусь.

– Варвара, успокойся. Ты обещала смотреть беспристрастно.

– Какое, к черту, беспристрастие! Тут покруче Шекспира будет, страсти так и кипят. Я чувствую себя школьницей, попавшей на студенческую вечеринку. Налей сто граммов, – повторила она, отставляя чашку с кофе на край стола.

– Сто граммов чего?

– Покрепче.

– Может, воды и таблетку?

– Это ты себе воду и таблетку возьми, а мне джина без тоника и безо льда.

Дорогин принес джин и лимон. Белкина забрала фрукт и, даже не морщась, принялась грызть его так, как грызут яблоки.

– Дальше будем смотреть?

– Давай так, – сказала Варвара, – нажми кнопку, чтобы шло с ускорением, тогда зрелище не так захватывает, теряется ощущение реальности.

– Мультики будем смотреть?

– Как в старые добрые времена, немое кино.

– Звук убери.

– Звука и так не будет.

– Это хорошо. Тогда тебе придется слышать мое дыхание.

– Варвара, или ты смотришь, или я ухожу. Мне это не очень нравится.

– И тебя забрало?

– Забирает, – признался Дорогин.

– Я боюсь разрушить вашу семью, поэтому тебе, Сергей, лучше уйти. Хочешь, возьми с собой пару кассет домой?

– Нет, не хочу, – сказал Дорогин, обрадованно вставая, понимая, что смотреть крутое порно в женской компании невозможно, надо быть или евнухом, или сумасшедшим. – Фильмов у тебя, Варвара, на трое суток вперед хватит, если не ложиться спать, не есть и не пить. Позвони, когда я тебе понадоблюсь, – Сергей с легким сердцем покинул квартиру Белкиной.

Варвара смотрела телевизор не отрываясь, даже дверь не пошла закрывать. Через час она уже пришла в себя, больше ее не могли взволновать никакие откровения. Эмоции угасли, она словно оцепенела, ей казалось, что о сексе она теперь знает все до последней капли, разве что некрофилия оставалась еще неизведанным пространством. «Быстро ко всему привыкаешь», – подумала Белкина, когда закончила просмотр третьей кассеты. В ее голове понемногу начала складываться общая картина рынка порнопродукции.

Еще четыре кассеты, просмотренные экспресс-методом, и Белкина уже чертила на листе бумаги что-то вроде таблицы Менделеева, классифицируя порнопродукцию. Фильмы попадались всякие: и снятые абсолютно профессионально – на кинопленку, с проходами по городу, с речными пейзажами, если фильм был отечественный, и с морскими, если он снимался в Турции на немецкие деньги. Белкина, хоть и мало фрагментов посмотрела на нормальной скорости, вконец очумела от немецкой речи, которой совсем не понимала. Она сидела закрыв глаза, но перед внутренним взором журналистки, как у грибника, находившегося за день по лесу, – грибы, возникали огромные члены, груди, языки, задницы.

– Мерзость, мерзость… – шептала Белкина. «И это все

мне придется оправдывать. Настройся, – обратилась она к себе на мажорный лад, – раз звезды зажигают, значит, это кому-нибудь нужно. Ничего себе звезды! Девки еще сносно смотрятся, но где они насобирали таких мерзопакостных мужиков, гнусных и прыщавых? А самая мразь – это, конечно, любительское порно. И как не стыдно оператору залезать со своей камерой в самые укромные уголочки? Какие нужно иметь крепкие нервы, чтобы это снимать? Небось такие же, как и у меня самой. Я журналист, и меня ни от чего не должно коробить, ничто не должно пугать. Обугленные трупы – просто рождественская сказка по сравнению с гадостями, которых я сейчас насмотрелась.»

Варвара, скрежетнув зубами, вставила новую кассету и долго колебалась, нажимать ли на кнопку «пуск». Наверное, такие же колебания испытывает человек, собирающийся с дистанционного пульта взорвать кромешной ночью жилой многоквартирный дом.

– Это будет последняя кассета, на сегодня хватит, – Варвара вдавила кнопку, и на экране появилось изображение.

Первые четыре минуты Варвара смотрела в нормальном режиме, затем включила ускоренный просмотр. На экране действовали двое мужчин, внешность их Варваре была омерзительна – писаные красавцы-гомики, такие, от которых тащатся домохозяйки. А вот их партнершами оказались три девчонки-подростка в ситцевых детских платьицах. И может быть, Варвара промотала бы всю картину до конца, но ей захотелось кофе. Во рту пересохло, пришлось подняться с кресла.

Варвара нажала стоп-кадр и направилась на кухню.

Когда она возвращалась с зажженной сигаретой и чашкой кофе в руках, ставший уже ненавистным телевизор встретил ее чуть подрагивающей картинкой на экране. Варвара замерла: два детских лица показались ей до боли знакомыми. «Боже мой, где я их видела? Что за девчонки?» – Варвара медленно подошла к креслу, чашка на блюдце подпрыгивала, рука немного дрожала. – Где же я видела этих девчонок? Неужели они дети кого-то из моих знакомых? Где? Где?"

Варвара гоняла сюжет с тремя девочками взад и вперед, время от времени фиксируя изображение стоп-кадрами. И тут она вздрогнула, заскрежетала зубами.

«Знаю! Знаю! – она вскочила с кресла и забегала по гостиной. – Не может быть! – она узнала девочку с темными волосами и с короткой стрижкой. На щеке слева, у крыла носа у малолетней порноактрисы темнела маленькая родинка. – Неужели? Не может быть! Ну и ну!»

Варвара бросилась к стопке газет, лежащих на стуле, принялась одну за другой их разворачивать, просматривать, швыряя ненужные прямо на пол. Бумага шуршала, газетные листы шевелились, словно были живые.

– Ну где же, где «Московские новости», «Московский комсомолец»? – издания менялись, менялся шрифт. – Где картинки? Почему долбаные журналисты так не любят печатать фотографии? Мне нужны фотографии, хотя бы один снимок. Я эти снимки видела, будь я проклята, видела! В каком издании, в какой газете? – бумага шуршала. Варвару словно ударило током, она развернула газету. – Вот они! – прочла надпись: «Трагедия».

Под надписью расположились три снимка – обыкновенные домашние фотографии. Снимки явно были выдернуты из семейных альбомов.