Победитель всегда прав
Шрифт:
– Знаю я тех, кто с вас спрашивает!
– Варя, давай о чем-нибудь приятном поговорим. Вот ты, например, чем сейчас занимаешься? Расскажи, если это не военная тайна.
– Никакой тайны нет. Тебя, Паша, слушаю, прикидываю, можно ли из всего этого что-нибудь душещипательное выжать.
– Зачем душещипательное?
– Без слез и смеха материал читать неинтересно. В нашем деле самое главное, чтобы, кроме всего прочего, еще и интересно было, чтобы один человек прочел, другому рассказал, тот – своему соседу, сотрудникам, знакомым по телефону. Все пошли в киоск, скупили
– Какие вы нечестные, право, – задумчиво произнес Павел.
– Честные, нечестные, разговор не об этом. Главное, чтобы интересно было и поучительно.
Минут пять следователь прокуратуры и его спутница ехали молча. Разговор как-то не клеился. Следователь был погружен в свои мысли, Варвара Белкина размышляла о своем.
Глава 5
Алиса Мизгулина, Маша Соловьева и Вероника Панина не были особо дружны до того дня, когда им по дороге из школы повстречался солидный, богемного вида мужчина. Так уж случилось, что девочки возвращались домой вместе, хотя и учились в разных классах. Сперва Роман Сагалович завел разговор о высоком – об искусстве, спросил, мечтают ли они сниматься в кино. А потом началось…
Никому из трех девочек не хотелось вспоминать об этом.
За время съемок фильма они вместе заработали около тысячи долларов – сумму, казавшуюся им раньше умопомрачительной. Но пока съемки подошли к концу, у каждой из них осталось не более двухсот долларов, остальное потратили, а на что – и не припомнишь. К концу съемок, к тому дню, когда пришлось позировать оператору на парапете восемнадцатиэтажного дома, они стали друг к другу ближе, чем кровные сестры.
Минул уже целый месяц после окончания съемок. Никто из родителей не заподозрил, что их дочери снимались в порнофильме, никто не заметил появившихся у дочерей денег. И девочки постепенно расслабились. Они уже не были так напряжены в разговорах с родителями, учителями, сверстниками.
Раньше им казалось, что все знают о съемках, но молчат до поры до времени, чтобы потом посильнее унизить. Но теперь съемки безвозвратно канули в прошлое, а раз никто не знает о том, что произошло, то его вроде и не было вовсе.
Алиса, Маша и Вероника сидели на скамеечке, листали купленный в складчину толстый женский журнал с цветными иллюстрациями.
– Девчонки, жара-то сегодня какая! – услышали они у себя за спиной насмешливый голос подростка.
Если к трем девчонкам подходит один мальчишка, у будущих женщин возникает непреодолимое желание поиздеваться над ним. Алиса демонстративно сдвинула юбку так, чтобы оголить бедро, и, хитро прищурившись, поинтересовалась:
– Тебе, Слава, голову напекло? Посмотри сюда, может, немного охладишься.
Подросток вел себя достаточно нагло, но девчонки привыкли к такому обращению.
– В жару холодненького хочется, а ты, Алиска, я вижу, горячая.
– Тогда предложил бы чего-нибудь холодненького.
– У меня дома мороженое есть, – взглянув на окна квартиры, сказал пятнадцатилетний Слава, – и родителей нет.
Девчонки переглянулись.
– На всех хватит? – поинтересовалась Вероника.
– Десять
Деньги у девчонок были, но идти в гастроном, тащиться по жаре… А тут предлагают бесплатно и в пределах досягаемости.
– Пошли, – первой не выдержала Маша, – только смотри, без глупостей.
– Я глупостей не делаю, – многозначительно сказал Слава и двинулся к подъезду.
Он даже не оборачивался, был абсолютно уверен, что девчонки идут за ним следом. В квартире он усадил девочек на диван в гостиной и принес, как обещал, мороженое – три порции. Затем хитро посмотрел на них и сказал:
– Мультики покажу.
– Мы уже из детского возраста вышли, – хохотнула Маша, срывая с мороженого блестящую обертку.
– Мультики всякие бывают, – и Слава присел возле видеомагнитофона.
Кассету он взял не с полки, до предела заставленной коробками, а вытащил из-за видеомагнитофона. Девчонки беспечно ели мороженое, не подозревая подвоха. Славик загадочно произнес:
– Раз, два, три, фигура на месте замри! – и нажал клавишу пульта.
Алиса так и замерла с открытым ртом. Растаявший шоколад, смешанный с молоком, стекал по ее подбородку и капал на короткую юбку. Но это были такие мелочи, на которые в данной ситуации не стоило обращать внимания. Девочки впервые увидели себя на экране – это был тот самый фильм, который снимал Сагалович. Они боялись смотреть друг на друга, боялись смотреть на Славу.
Мальчишка радостно хихикал. Затем, дождавшись, когда разгул на экране пойдет по полной программе, нажал на паузу, остановив кадр. Все три девчонки были на экране в позах одна замысловатее другой.
– Ну как, нравятся мультики? В комнате повисло молчание.
– Вы себя не узнаете, что ли?
– Это не мы, – глухо сказала Вероника, ее мороженое соскользнуло с палочки и плюхнулось на паркет.
– Конечно, не вы. Вы сидите на диване, прилично одетые, ничем таким не занимаетесь, жрете мое мороженое на халяву, порнуху смотрите.
Маша медленно поднялась и пошла в прихожую. Ее пошатывало. Алиса и Вероника последовали за ней.
– Стоять! – крикнул Слава уже не елейно-слащавым голосом, а так, как кричит часовой нарушителю государственной границы.
Девчонки замерли.
– Значит, так, – Слава обошел их и стал в двери, растопырив руки. – Я давно заприметил, что у вас завелись деньжата. С чего бы это вдруг? Проследил за вами. Смотрю, садитесь вы в какой-то микроавтобусик к солидным дядям. Думал, вы с ними трахаетесь за деньги, а оказалось покруче.
– Откуда у тебя кассета?
– Секрет, – сказал Слава, – места нужно знать, по блату достали, – он состроил серьезное лицо. – Только у меня такая есть.
Первый ужас отступил. Что-то надо было делать.
– Чего ты хочешь? – спросила Алиса. Слава задумался:
– За такую вещь многое можно пожелать. Во-первых, – он указал пальцем на Алису, – трахнуться с тобой, потом с ней, а потом с ней. А если захочу, то сразу с тремя, как у вас в фильме.
– Это не мы, – произнесла Алиса упавшим голосом. Зато Вероника оживилась, почувствовав слабину Славика.