Победитель шведов

Трифонов Юрий Валентинович

Великий Эдик превзошел самого себя. Он был неузнаваем. Ни секунды покоя, ни тени обычной для него спесивой медлительности. Волна за волной кидал он своих ребят в шведскую зону и сам был впереди всех, работал на совесть, не жалел боков, поспевал повсюду. Казалось, он куда-то неистово

торопится. И только один человек на стадионе знал, куда торопится Эдик.

Этот человек стоял на трибуне почетных гостей, как какой-нибудь сын министра. Ему было здесь непривычно. Здесь не распивали вино из бумажных стаканчиков, не кричали хриплыми разбойничьими голосами: «Дави! Дави!» – и не толкались локтями, чтобы согреться.

С возрастающим страхом думал Алеша о той минуте когда закончится игра. Что он скажет Дуганову? Как признается в своем обмане? И в то же время его переполняла нестерпимая гордость. Но не с кем было поделиться. Вокруг стояли чужие люди, а ребята были далеко – там, за светом прожекторов, падавшим отвесно, как занавес, где маячили во мгле тысячи смутных лиц, откуда грохотал гром, летел пронзительный свист и пар разгоряченных дыханий возносился к небу...

Шведы проиграли. Подняв клюшки, они бодро прокричали приветствие, потом обе команды сошлись на середине катка, и тут откуда-то выскочили фотокорреспонденты и, смешно семеня по льду и оттесняя друг друга, устремились к хоккеистам.

Алеша протискивался к выходу. Народ уже валом валил с трибун, и в узком проходе сбилась толпа. Отовсюду слышались радостные озябшие голоса:

– Ну «Дуган» сегодня давал!..

– Вообще дали пр-равильно!..

– «Дуган» молодчик! Сила «Дуган»!..

А вскоре стадион опустел.

Алеша осторожно

подходил к газетному киоску, давно закрытому и темному в этот поздний час. Издали заметил Дуганова, который стоял облокотившись о прилавок киоска, За спиной Дуганова был рюкзак, в руках – клюшка.

Несколько минут Алеша наблюдал за ним, стоя за бетонной колонной. Малодушное желание убежать, и жалость к Дуганову, и восхищение им боролись в его душе. Наконец, пересилив себя, Алеша вышел из-за колонны.

– Здравствуйте, дядя Эдик...

– Что тебе? – спросил Дуганов.

Алеша растерянно умолк.

– Вы меня не узнаете? – вдруг спросил он.

– Узнаю. Я устал, брат, ты уж извини... – Дуганов зевнул, поглядел на часы и, отвернувшись от Алеши, облокотился о прилавок другой рукой.

Алеша понял, что у него не хватит смелости признаться Дуганову. Ни за что не хватит. Но и домой уйти он не мог. И так они стояли некоторое время и молчали.

А потом Алеша увидел, как в воротах стадиона появилась Майка. Она шла прямо к киоску, каблучки ее быстро-быстро и звонко стучали в морозном воздухе. Дуганов поправил ремень на плече и пошел ей навстречу. Он шел не торопясь, как будто в Майкином появлении не было ничего удивительного.

Они встретились посередине двора. Дуганов взял Майку под руку, и они скрылись за воротами.

И Алеша тоже побрел к выходу, только он направился к восточным воротам, которые были ближе к дому. Медленно шел он по пустынному асфальтовому двору. Он вдруг почувствовал себя таким усталым, разбитым волнениями и успокоенным, как будто это он играл со шведами.