Победитель получает все
Шрифт:
— Мы — капитаны Хок и Фишер из городской Стражи. Джеймс Адамант ждет нас.
Молодой часовой не ответил на улыбку.
— Любой может назвать себя капитаном Стражи. У вас есть знаки различия?
— Судя по всему, ты недавно в городе? — поинтересовалась Фишер.
Хок поднял левую руку, показывая серебряный значок капитана Стражи на запястье.
— Не придирайся к нему, Изабель. Этот малый просто выполняет свою работу.
— Тут недавно было неспокойно, — подал голос старший из часовых. — Я знаю вас, капитан Хок и капитан Фишер. Рад вас видеть. Адаманту крайне необходимы хорошие
Младший часовой громко фыркнул. Хок посмотрел на него.
— В чем дело?
Тот дерзко уставился на Хока.
— Вы гораздо старше, чем я думал. Вы действительно такой хороший воин, как говорят?
Меч Фишер прыгнул ей прямо в руку, и через долю секунды его кончик уперся точно в левый глаз юнца.
— Нет, — сказала она спокойно. — Лучше.
Она отступила назад и молниеносным движением убрала меч в ножны. Молодой часовой ахнул. Его старший товарищ усмехнулся и открыл тяжелые ворота. Хок вежливо кивнул, и они с Фишер вошли во двор.
— Любишь порисоваться, — спокойно заметил Хок.
Изабель улыбнулась.
Ворота захлопнулись за ними с глухим стуком.
Дом в конце дорожки, посыпанной гравием, оказался типичным двухэтажным особняком с фронтоном над окнами и большим парадным подъездом, в котором могла укрыться небольшая армия. В любом другом месте Хай-Степс в таком доме жило бы по семье в каждой комнате. Большая часть фасада была скрыта густо разросшимся плющом. На крыше дымились четыре короткие каминные трубы. Хок недовольно огляделся, и они с Фишер направились к дому. Трава на широких газонах завяла и поблекла, нигде не было никаких цветов. Атмосфера двора действовала гнетуще и подавляла. Единственное черное искривленное дерево с голыми ветвями выглядело так, как будто оно вначале было отравлено, а затем поражено молнией.
— Ну и дыра, — произнесла Фишер с неудовольствием. — Ты уверен, что мы не ошиблись адресом?
— К несчастью, да. — Хок осторожно понюхал воздух. — Здесь много лет ничего не росло. Правда, не все любят ухаживать за садом.
Остаток пути они прошли молча. Хок напрягал слух, пытаясь услышать хоть что-нибудь, кроме звука собственных шагов по гравию, но вокруг все оставалось неестественно тихо. Тем временем они подошли к массивной входной двери. Чем дальше, тем сильнее Хока одолевало беспокойство. Здесь должен слышаться гул толпы на улицах и дневной шум большого города. Но дом Адаманта окружен абсолютной тишиной.
На двери был большой медный молоток в форме львиной головы с бронзовым кольцом в зубах. Хок дважды громко, постучал, а затем резко отпустил кольцо. У него появилось странное чувство, будто львиная голова уставилась на него.
— Да, — тихо произнесла Фишер. — Не доверяю я этому месту.
— Нам приходилось бывать в переделках и похуже. В конце концов, нельзя судить о человеке по дому, в котором ему приходится жить. Даже если садом служит кладбище.
Они замолчали, когда массивная дверь бесшумно распахнулась. В проходе стоял высокий плечистый человек, одетый в немного устаревшую, но аккуратную форму дворецкого. Ему было лет пятьдесят, а голова — совершенно лысая, если не считать смешных пучков седых волос над ушами. Надменное выражение лица говорило о том,
— Доброе утро, господа. Я — Вильерс, дворецкий господина Адаманта. Следуйте за мной. Господин Адамант ожидает вас.
Он осторожно отступил на два шага, позволив Хоку и Фишер войти в дом. Затем бесшумно закрыл дверь, и Стражи воспользовались возможностью осмотреть холл. Достаточно просторный, он не подавлял своими размерами. Стены, обшитые деревянными панелями, освещены лампами, и это понравилось Хоку. Он повидал немало слишком больших и плохо освещенных холлов, как будто их хозяевам нравилось напрягать глаза в полумраке. Заметив, что Вильерс остановился рядом, Хок неспешно повернулся к нему.
— Вильерс, вы стоите на моей тени. Я не люблю, чтобы люди находились так близко от меня.
— Простите, сэр. Я только хотел спросить, не будете ли вы и ваша… спутница так добры снять плащи. Таков обычай.
— Пока нет, — ответил Хок. — Может быть, позже.
Вильерс слегка поклонился, и на его бесстрастном лице можно было прочесть: «Вам, конечно, виднее, хотя вы и не правы». Он провел посетителей, ни разу на них не оглянувшись, в большую, уютно обставленную библиотеку, где тускло сияли кожаные переплеты. Около камина стояло удобное кресло, которым немедленно завладела Фишер. Вильерс деликатно откашлялся.
— Если вы будете так добры и подождете здесь, я сообщу господину Адаманту о вашем прибытии.
Он снова поклонился и покинул библиотеку, закрыв за собой дверь.
— Никогда не любила дворецких, — сказала Фишер. — Они всегда так важничают. Гораздо сильнее, чем их хозяева. — Она взглянула на потухший камин и вздрогнула. — Или мне кажется, или здесь действительно ужасно холодно?
— Наверно, кажется, ведь мы пришли с теплой улицы. Такие большие дома хранят холод.
Фишер кивнула, рассеянно оглядываясь.
— Как ты думаешь, Адамант в самом деле читает все эти книги?
— Вряд ли, — ответил Хок. — Наверно, купил их оптом. Сейчас модно иметь библиотеку.
— Почему?
— Не спрашивай меня. Я ничего не понимаю в моде.
Фишер бросила на мужа вопросительный взгляд. В его голосе было что-то…
— Ты ведь не такое ожидал, верно?
— Нет, — ответил Хок. — Не такое. Считается, что Джеймс Адамант — друг простых людей, представляющий интересы бедных и угнетенных. Он всегда выступал против именно такого стиля жизни: большой дом, дворецкий, книги, которые он никогда не читает. Черт побери, у него даже нет средств, чтобы содержать дом в порядке.
— Я здесь ни при чем, — раздался голос Адаманта. — Не я выбрал такое ужасное здание.
Хок мгновенно обернулся, а Фишер изящным движением поднялась на ноги — Джеймс Адамант вошел в библиотеку вместе с Даниель и Медлеем.
— Извините, что заставил вас ждать, — сказал Адамант. — Капитаны Хок и Фишер, разрешите представить вам мою жену Даниель и моего консультанта Стефана Медлея.
Присутствующие быстро обменялись поклонами и рукопожатиями. Даниель протянула Хоку руку для поцелуя. Тот кинул быстрый взгляд на жену и ограничился рукопожатием.