Победить тьму...
Шрифт:
— Вам нужно поговорить с ним? Почему? — Она неожиданно погрустнела. Он приехал вовсе не для того, чтобы встретиться с ней.
— Я думал, что он может мне помочь кое в чем, только и всего. Не так уж важно. — Он не смотрел ей в глаза. — Мне бы также хотелось иметь номер телефона твоей бабушки, если, конечно, ты уверена, что она не будет возражать.
— Конечно, не будет. Она очень расстроилась, когда вы уехали из Сент-Албанса, не сообщив ей, куда направляетесь.
— У меня на то была причина. Она знала ее. — Он снова сел и принялся за чай, рассеянно глядя на огонь. Казалось,
— Она и сейчас красива. — Бет была верной поклонницей Лизы. Она улыбнулась ему. — А я расцениваю ваши слова, как величайший комплимент. Спасибо.
Он почти улыбался.
— С ней все в порядке?
— Все прекрасно. — Бет помолчала. — Почему бы мне не позвонить ей прямо сейчас? Она будет рада услышать о вас.
— Нет! — Он взволнованно поднялся. — Нет, не надо. Не отсюда.
— Почему? Дедушка, в чем дело? Что-то не так?
Его поведение вдруг резко изменилось, а его рука, когда он ставил чашку на стол, тряслась так, что чашка стучала о блюдце.
— Мне пора ехать.
— Дедушка, пожалуйста, останьтесь. У меня есть свободная комната…
— Нет. Я должен ехать. Мне не нужно было приезжать. — Он рассеянно огляделся. — Скажи своей бабушке, чтобы она была осторожна.
— Скажу. Дедушка, что случилось? Что-то, связанное с Лизой? Я все-таки позвоню ей сейчас.
— Нет. — Он затряс головой. — Мне не нужно было приезжать, — повторил он. — Забудь о том, что видела меня. Не говори ей, что я был здесь.
— Но я должна это сделать.
— Нет. Нет. Ничего не говори.
Он быстро прошел к двери, открыл ее и вышел в сумерки.
— Извини. Мне не нужно было приезжать. Я сожалею. Это была моя ошибка, — тихо пробормотал он.
— Тогда хотя бы дайте мне свой адрес. Номер вашего телефона…
— Нет. — Он поискал в кармане ключи от машины. — Это было глупо. Эгоистично. Идиот! Нет. Нет, не разрешай ей искать меня. Просто забудь, что я был здесь.
Он забрался в машину и со стуком захлопнул дверь. Она стояла и беспомощно наблюдала, как он заводил машину и разворачивал ее носом к дороге. Какое-то мгновение ей казалось, что он уедет, не сказав ни слова. Но он открыл окошко, когда нажал на сцепление.
— Храни тебя Бог, Бет, дорогая. Жалею, что не был знаком с тобой. Я был упрямым, глупым стариком, но у меня были на это свои причины, поверь мне.
И уехал, ведя машину по дорожке намного быстрее, чем того требовала осторожность. Она моргнула, когда увидела, что он оказался на самом краю обрыва. Вскоре он скрылся из виду.
Она медленно вернулась в дом и закрыла за собой дверь. Он оставил после себя странную атмосферу. Она нахмурилась, а потом сделала то, чего никогда раньше не делала. Повернулась и закрыла дверь на задвижку. Потом потянулась к телефону.
— Микеле? Come stai? Можно поговорить с Лизой?
Его ответ был длинным, доброжелательным, подробным и отрицательным.
Она грустно рассмеялась.
— И часто она уезжает одна, да так, что вы не знаете ни номера телефона, ни каких-либо других подробностей?
Вроде
— Это часть нашего соглашения, carissima, чтобы она не чувствовала себя захваченной в плен и терроризируемой жутким мужем. — Он вздохнул почти серьезно.
— Но она мне очень нужна. — Ей не хотелось, чтобы ее слова звучали настораживающе.
— Мне тоже, Бет. — Неожиданно он уловил неспокойную интонацию ее голоса. — В чем дело? Могу я помочь? Может быть, мне приехать к тебе?
Она улыбнулась, а ее глаза начали наполняться слезами.
— Нет, спасибо тебе, Микеле, но нет. Ничего особенного не случилось. Просто глупые женские фантазии, плохое настроение.
Интуиция. Одиночество. И страх.
Уже позже, после того как она сварила себе яйцо, поджарила хлеб и села с кружкой горячего шоколада перед телевизором, чтобы посмотреть экранизацию одного из романов Джейн Остин, она вдруг вспомнила, что Питтенросс находится в горах.
Это мои горы…
Она пробормотала эти слова про себя, не отрывая взгляд от гостиной в красивом доме, выстроенном в григорианском стиле, в Гемпшире, где собрались элегантные гости, занятые словесной перепалкой, которая отвлекала ее от роя мыслей. Адам Крэг заинтриговал, расстроил и — совсем немного — напугал ее. Она не могла не думать о нем. Что же он хотел сказать ей, когда приехал сюда? Вернее, Мэрину. Похоже, он вовсе не собирался встречаться с ней. Это было ясно. И чего он боялся?
Бет размышляла над этим большую часть вечера, гораздо меньше думая о предложении Роберта Кэсси. Потом эти мысли объединились во что-то неизбежное.
Она не могла принять предложение Роберта, пока сама не съездит в Шотландию и не убедится в том, что эта страна стоит того, чтобы стать темой ее будущей работы, сферой приложения ее таланта. В конце концов, вовсе не обязательно встречаться с Джайлсом, чтобы сделать это. Она даже не обязана ему говорить, что едет туда. А когда она будет там, то наверняка сможет найти коттедж Адама Крэга и выяснить, почему он так боялся возобновления отношений со своей семьей. В течение многих лет он был для нее загадочным чужаком. Дедушка, который не хотел ее признавать. Мужчина, который, как призналась ей Лиза, был когда-то ее любовником. Врач. Блестящий, образованный, умный мужчина, который превратился в алкоголика и неожиданно исчез из поля зрения. А теперь, проделав долгий путь в Уэльс, чтобы повидать Мэрина, он снова сбежал. Иначе это и не назовешь. Он сбежал. А Бет хотела узнать причину.
Гостиница была построена с шотландской пышностью — что-то среднее между вокзалом Сент-Панкрас и замком Инверарей с примесью Тадж-Махала. Бет уставилась на нее с открытым ртом, когда такси свернуло в сторону гостиницы. Потом она начала непроизвольно улыбаться. Это было потрясающее и шокирующее произведение архитектуры из всех тех сооружений, которые она когда-либо видела. Такси остановилось на посыпанной гравием дорожке, она выбралась из него, и ее встретили четыре собаки, выбежавшие из парадной двери, виляя хвостами.