Победить страх

Хупер Кей

– Полагаешь, он прав?

– Нет. Я не верю, что между цирком и похищениями есть какая-либо связь. Преступник – ярко выраженный одиночка, индивидуалист, и действует он один. Он никогда ни с кем не станет сговариваться, тем более с цирковыми артистами.

– Я вижу, относительно его психологического портрета ты полностью согласен с Бишопом.

– В главном – да. Похититель – мужчина среднего возраста, ему от тридцати пяти до сорока лет, без уголовного прошлого. Он осторожен, одержим своей идеей, организован и целеустремлен. Скорее всего не женат,

разведен или вдовец. Может где-то работать, но, по-моему, он материально независим. Возможно, благодаря полученному наследству. Еще до того как он начал получать выкупы, можно было смело предположить, что в деньгах он не нуждается.

– Помню, ты сначала не соглашался с Бишопом относительно главного – почему он все-таки убивает своих жертв. Бишоп, опираясь на книги, утверждал, что он боится, что кто-то сможет опознать его.

Лукас нахмурился и ответил словно в раздумье:

– Очень странно. В определении типа личности Бишоп редко пользуется справочниками и учебниками.

– Похоже, ты оказался прав – похититель убивает вовсе не из-за боязни, что его узнают. Саманта верно подметила – у него явное нарушение психики.

– Да, – ответил Лукас, не переставая хмуриться.

– Ты беспокоишься за нее?

Он пожал плечами, будто отметая мрачные мысли, но жест получился неубедительным.

– Саманта может постоять за себя.

– Похоже, это тебя не слишком успокаивает.

– Я думаю, не выпустили ли мы с тобой из виду что-нибудь существенное.

– Что именно?

– Знаешь, как бы неправдоподобно ни выглядела гипотеза Меткалфа, в одном он может оказаться прав. Боюсь, у похитителя действительно есть какая-то связь с цирком либо маршрут его преступлений совпадает с их поездками.

Джейлин удивленно вскинула брови.

– Эта мысль пришла мне в голову, когда он разворачивал передо мной картину заговора между цирком и преступником.

– Хорошенькое дельце, – кисло заметила Джейлин.

Лукас, поморщившись, кивнул.

– Если мы не найдем ему более подходящую мишень, он мало того что растратит энергию на пустяки, так еще выставит цирк в самом неприглядном свете.

– И Саманту вместе с ним.

– Разумеется. Жители города не останутся безучастными к его подозрениям, ведь погиб не кто-нибудь, а женщина, да еще полицейский.

– Я видела лица полицейских во время похорон. Они очень сильно переживают и, как и Уайат, горят желанием найти виновника.

– Нетрудно было заметить, – хмыкнул Лукас. – Конечно, если дело дойдет до угроз физической расправы, Лео сможет защитить артистов. Да и Саманта не даст себя обидеть. Так что не это меня заботит.

– Тогда что? Если похититель не имеет никакого отношения к «Вечернему карнавалу», то как Меткалф может связать их?

– После того как Саманта выдвинула идею о том, что преступник затеял со мной игру, мы часто говорили с ней и пришли к выводу, что он вполне мог следить за нами последние восемнадцать месяцев. Такое вполне возможно, ну или по крайней мере вероятно.

– Только в том случае,

если Саманта права, что он воспринимает все как некое состязание с тобой. Записка, которую мы обнаружили в том сарае, косвенно подтверждает это. Он называет тебя по имени.

– Да. – Лукас кивнул и продолжил: – Но что, если он не только следил за нами? Саманта утверждает, что он хороший психолог и что он исследовал как мои действия, так и всю работу нашего спецподразделения. Если она не ошибается…

– Тогда он знает о твоих прошлых отношениях с ней, – закончила Джейлин.

– Ну кое о чем писалось в прессе, – отозвался Лукас. – Не только о нас с ней, но и о цирке. Все это можно легко найти в Интернете. Тому, кто умеет читать между строк, не составит труда додумать остальное.

– Ну тогда о Саманте он знает все, что ему нужно.

– И о цирке «Вечерний карнавал» тоже, – медленно произнес Лукас. – О его ежегодном маршруте. Вот об этом-то и говорил Уайат. Джейлин, мне кажется, нам с тобой следует опередить Уайата и его людей. Информации у нас больше, поэтому, если есть между похищениями и цирком какая-то связь, мы ее обнаружим быстрее.

– Хорошо, давай поищем. Только один вопрос – так ты, значит, думаешь, что преступник целенаправленно ввел Саманту в игру? Каким-то образом подстроил события, чтобы она оказалась здесь? Но каким? И с какой целью?

– Все возможно, если посмотреть на дело с другой стороны. Не исключено, что он делал то, чем сейчас собирается заняться Меткалф, – изучал маршрут гастролей цирка, возможно, даже ездил с ним из города в город, в прошлом году или еще раньше. Ты сама говорила, что мы не знаем, сколько времени он разрабатывал свой план. Проявился он полтора года назад, но продумывать свои действия он мог начать и много раньше – и два, и три года назад.

– Ты сам в это веришь?

– Верю. – Лукас вздохнул. – Артистов цирка я знаю и верю им безусловно, но если наша проверка покажет, что маршруты их поездок и похищений совпадают по всем восточным и юго-восточным штатам, то это уже не случайность. Все то, что не является случайностью, есть спланированная случайность.

– И спланировал ее похититель.

– Сделав частью своей игры. Точнее – игровым полем, на котором расставил все фигуры так, как ему нравится. Возомнив себя богом. Мы же понятия не имеем, за какие невидимые ниточки он дергает, приводя в движение участников игры.

– Сатанинская затея… Он всех втянул в свой план – тебя, Саманту, артистов цирка. Сколько же времени он потратил на то, чтобы все продумать с таким тщанием? Ломал голову над тем, как похитить жертву, разрабатывал способ убийства. И все ради того, чтобы вовлечь в свою жуткую игру тебя. Это человек дьявольской хитрости. Так все запутать… Хотя нет, слово «запутать» здесь не подходит. – Она подняла глаза на Лукаса. – Что же должно случиться, чтобы человек пошел на такое? Что его побудило? Я убеждена – тут личные причины, только они могут толкнуть на создание такой страшной головоломки.