Победа. Том 1
Шрифт:
Дежурный прочел записку, посмотрел на Воронова, как будто видел его впервые, и пробормотал:
– Воронов, Воронов... Товарищ советник, кажется, предупреждал... неуверенно сказал он и стал листать толстую, конторского типа книгу. Потом подняв голову и зачем-то держа указательный палец на одной из строчек, сказал: - Для вас же номер забронирован! Гостиница "Теле". Это недалеко.
И дежурный начал подробно объяснять, в какую сторону надо идти, выйдя из посольства, где повернуть, куда направиться потом и где еще раз повернуть.
Воронов хотел спросить, какого черта он не сказал об этом сразу. Но, взглянув на лицо дежурного,
Добравшись до гостиницы "Теле", Воронов подошел к стойке, за которой стоял улыбающийся финн средних лет.
После того как Воронов назвался по-английски, финн неожиданно ответил ему по-русски:
– Да. господин Воронов. Для вас сделана резервация.
Кроме того, вас ждет вот это.– Вместе с анкетой он положил на стойку аккуратно сложенную бумажку. Воронов развернул ее и прочел: "Вам необходимо зарегистрироваться в пресс-центре в гостинице "Мареки". Привет Антонову. Советник посольства..." Записка была написана по-английски, на специальном бланке. На таких бланках в гостиницах обычно записывают телефонограммы. Сверху дата и час. Подпись советника в английской транскрипции была искажена до неузнаваемости. "Ресептионист", очевидно, плохо или хорошо, но говорил по-русски, однако писать, видимо, не рисковал...
– Спасибо, - приветливо улыбаясь, по-русски же сказал Воронов, заполнил карточку и, вручая ее финну, спросил: - Далеко ли отсюда гостиница "Мареки"?
Финн привычным движением достал зеленоватую картонку и положил ее перед Вороновым. На одной ее стороне была карта, в центре которой находилась отмеченная крестом гостиница "Теле".
– "Мареки" здесь, - показал финн, проведя ногтем по карте.
– Спасибо, - повторил Воронов.
– Добро пожаловать, - с акцентом, но правильно выговаривая русские слова, произнес финн.
Поднявшись на четвертый этаж, Воронов пошел вдоль покрытого синтетическим ковром узкого коридора, разглядывая таблички с номерами комнат.
Площадь его номера вряд ли превышала шесть - восемь квадратных метров. Однако изобретательные строители предусмотрели в нем места и для узкой кровати, и для вделанной в стену полочки, где стояли телефон и лампа, и для крохотного письменного стола, и для телевизора, закрепленного на вертящейся подставке, и также для стула и кресла.
Словом, номер был как номер. Как раз по командировочным возможностям клиента. Но Воронов не стал разглядывать свое кратковременное пристанище, бросил чемодан на постель и захлопнул за собой дверь. Он спешил в пресс-центр.
Конечно же во всей Финляндии, а может быть, и во всем мире не было в эти дни помещения более многолюдного, шумного, наполненного гулом разноязычных голосов, дробью пишущих машинок, телефонным перезвоном, чем гостиница "Мареки".
Воронову было далеко не впервой входить в прессцентр, созданный в связи с каким-либо важным событием международного значения. За последние двадцать лет он побывал во многих пресс-центрах различных стран. Но, поднявшись в просторный холл бельэтажа гостиницы "Мареки", переполненный людьми, клубящийся сигарным, сигаретным и трубочным дымом, он поначалу растерялся. Такого сборища журналистов, как здесь, Воронов, пожалуй, никогда не видел.
Конечно, он и раньше не сомневался, что на общеевропейское Совещание, в котором, если считать США и Канаду, примут участие
Но столько!.. Впрочем, дело было даже не в количестве - хотя и оно поражало: холл вмещал, наверное, не менее двухсот человек, - а в самой атмосфере, которая здесь царила и которую Воронов сразу же ощутил. Это была атмосфера нетерпения, ожидания, предвкушения чего-то чрезвычайно важного, исключительного. Она ощущалась прежде всего в том, что люди разговаривали друг с другом как бы повышенным тоном. Этой аффектацией они старались скрыть нервозность, порожденную томительным ожиданием события, ради которого многим из них пришлось преодолеть тысячи миль и километров.
Воронову надо было зарегистрироваться, получить пропуск, а может быть, и вложенную в целлулоидный футлярчик нагрудную карточку с именем и фамилией корреспондента. Процедуру, которую предстояло пройти, он хорошо знал.
Однако осуществить ее было не просто. Людей в холле оказалось так много, а табачный дым висел над ними такой густой пеленой, что невозможно было понять, где именно находится тот или иной стол, за какой стойкой оформляются документы и кем они выдаются. Воронов стал искать кого-либо из знакомых советских журналистов, чтобы получить у него все необходимые сведения.
Он влился в шумную колышущуюся толпу и стал медленно продвигаться вперед, неустанно повторяя привычные "Excuse me" и "Sorry", "Pardon" [Извините, простите (англ., фр.)]. Наконец кто-то окликнул его по-русски. Вздохнув с облегчением, Воронов стал энергично пробиваться в том направлении, откуда раздался голос.
Человек, протянувший Воронову, так сказать, путеводную нить, оказался корреспондентом ТАСС Подольцевым.
Они встречались в Москве. Воронов увидел, что на лацкане его пиджака тускло поблескивает глянцевитая карточка с цветной фотографией ее обладателя. Такие карточки были у большинства людей, толпившихся в холле. В других, более обычных случаях на подобных карточках значилось лишь: ПРЕССА, фамилия и название страны, которую представлял корреспондент.
– Откуда ты?– спросил Подольцев.– На пароходе я тебя не видел.
– Прибыл спецрейсом, - с усмешкой ответил Воронов.– Значит, еще надо фотографироваться?– озабоченно спросил он, кивая на лацкан своего коллеги.
– А ты как думал? Порядка не знаешь, - назидательно ответил Подольцев.– Двигай за мной.
Пробившись сквозь толпу вслед за Подольцевым, Воронов одновременно с ним вошел в дверь, которую раньше не заметил. Они оказались в небольшой комнате, где было пустынно и тихо. Слева стояли два больших фотоаппарата на треногах. Справа на столиках высились механизмы, напоминавшие компостеры в железнодорожных кассах.
Три очаровательные белокурые финские девицы в синих униформах - туго обтягивающих талию жакетах и коротких юбках - сидели за столиками. Над ними висела надпись на финском и английском языках: "Регистрация".
Желающих регистрироваться, видимо, уже не было, и девицы скучали без дела. В стороне, неподалеку от фотоаппаратов, дремал на табуретке длинноволосый парень в джинсах.
– Вот вам работа, дорогие девушки!– весело сказал Подольцев.– Это мой московский коллега. Он был уверен, что Совещание без него не начнется, и явился в самый последний момент. Не хотел затеряться в толпе. Он - важная персона. Обозреватель. Не то что мы, простые репортеры.