Победа разума
Шрифт:
– Дай мне кашне, я наложу жгут – сказал Семен, когда дверца машины захлопнулась.
– Бесполезно, Сема. Слишком поздно.
– Дай кашне!
Семен затянул кашне выше локтя на Дашиной правой руке.
– Трансфер – скомандовал Роберто.
Семен держал Дашу на руках, гладил ее волосы.
– Даша, зачем ты это сделала? Не уходи. Даша, вернись.
Потом Роберто куда-то исчез.
В лазарете он вылез из лимузина с Дашей на руках, сдал ее дежурной бригаде и стал ждать. Он не знал, сколько прошло времени. Наконец к нему вышла Марина.
– Даши
– Как нет? Что ты такое говоришь!?
– Было слишком поздно.
– Не может быть! Я пришел на вызов без задержки, потом Роберто. Трансфер в Управление. Пять минут, не больше. Она должна быть в состоянии клинической смерти. В лазарете разучились работать с клинической смертью?
– Успокойся. Мы не разучились работать, но мы на можем сделать невозможное. Это не просто клиническая смерть. Она закрыла собой поток деструктивного излучения и получила серьезные поражения внутренних органов.
– Я могу ее видеть?
– Конечно.
Даша лежала на каталке. Ее лицо с двумя царапинками на щеке было умиротворенным. Казалось, она хотела сказать: «Вот видишь, я добилась своего. Теперь могу отдохнуть».
Дашу хоронили на LZ-3728 в ее родной деревне. Закрытый гроб стоял на деревянном постаменте. Собралось довольно много народу. Марк стоял молча, опустив голову. Люся в темном брючном костюме, строгая, красивая, стояла рядом с ним с букетом цветов стоимостью в целое земное состояние. Десантники, человек двадцать, сбились плотной группой. Жесткие сосредоточенные лица, словно высеченные из камня. Все в полной форме, – чертова чешуя, боевой пояс. У некоторых из них на лицах были видны свежие ссадины, видимо они пришли сюда прямо с задания. Мощная команда, способная половину Галактики разнести в клочья в считанные минуты. Среди управленцев выделялся пожилой человек с надменным холеным лицом. За ним неотступно следовали два безучастных ко всему молодых человека.
Открыли крышку гроба. Даша лежала как живая, только глаза были закрыты. Тетя Маша заголосила, кинулась к гробу, уткнулась лицом в лицо Даши.
– Кровинушка ты моя, на кого ты нас оставляешь? … Любимая моя, родненькая моя, ты ведь жива? Дуня, проснись, … вставай, Дуня, пошли домой …
Смотреть на это было невыносимо. Семен подошел и попытался увести тетю Машу. Он запричитала еще громче и вцепилась руками в гроб.
– Дуня, не бросай меня здесь, я не хочу! Я уйду с тобой!
– Тетя Маша, не надо, успокойтесь.
– Сема, милый, что же это делается? За что, Сема?
– Пошли, тетя Маша, не надо плакать.
Семену удалось отвести ее от гроба. Она разревелась, уткнувшись в его чертову чешую.
Марк сказал короткую речь. Крышку гроба закрыли. Он больше никогда не увидит ее лица. Гроб опустили в могилу. Марк первый бросил в могилу пясть земли. Медленно подходили люди, и было слышно, как комья земли звучно ударяются о крышку гроба. От этого звука в душе Семена поднималась тошнотворная отвратительная муть. И, правда, за что?
Народ стал расходиться. Пожилой человек с надменным холеным лицом
– Это тот самый молодой человек, уроженец этой деревни, о котором я говорил вам.
– Очень хорошо. Родители погибшей живы? Хорошо. Они присутствуют здесь? Очень хорошо – и, обращаясь к Марку, добавил, – Обеспечьте им пожизненный трансфер с возможностью бесплатно приобретать товары в разумных пределах.
– Родители Даши не знают ничего об Управлении. Трансфер их только испугает, – сказал Семен.
– Вы так считаете? – незнакомец удивленно посмотрел на Семена – Ну, тогда выделите им эквивалентную денежную компенсацию. Я лично подпишу платежные документы.
Семен поставил памятник на могиле Даши. Ничего особенного, – гранитная плита с Дашиным барельефом и надписью. Настоящий памятник он построил на Дашиной планете, которую попросил передать ему. Там был построен склеп, внутри которого он сделал макет их родных мест в натуральную величину. Когда Семен входил в склеп, из Дашиного дома появлялся ее фантом. Они, взявшись за руки, гуляли по их любимым местам, купались в реке, бродили по лесу и без умолку болтали о всяких пустяках. Опьяненный ее близостью, он всегда пытался ее поцеловать, но Даша каждый раз противилась его объятьям. Очарование встречи исчезало. Она возвращалась в свой дом, а Семен прямиком отправлялся в Таурикию, где и нагружался по самую ватерлинию.
На утро после Таурикии он бродил как неприкаянный, не зная, куда себя девать, и один раз, сам не зная зачем, зашел в приемную Марка. Люся сидела за столом, погруженная в работу.
– Слушаю Вас, – сказала она не поднимая головы.
Семен молчал, тупо глядя перед собой.
– Я внимательно Вас слушаю. Какой у Вас вопрос? – Люся подняла голову. – Ой, Сема, это ты.
Взглянув на него еще раз, она добавила:
– Ты зеленый как огурец. Пил вчера?
– Пил, не помогает.
– Садись, сюда … сюда. – Люся усадила его в кресло. – Дать воды? Тебе теплой, как в прошлый раз? Лучше жажду утоляет? Марк вызвал?
– Нет.
– Доложить о тебе?
– Не надо.
– Все ясно. Подожди минутку, я только одно дело закончу.
Она села за стол и застрекотала клавишами. Потом треск клавиатуры смолк.
– Попил? Тогда пошли. – услышал Семен голос Люси.
Она потащила его в предбанник.
– – Переодевайся. Снимай с себя свою чертову чешую. Будем расслабляться.
Люся уже раздевалась. Семен скинул одежду, надел первые попавшиеся спортивные штаны и какую-то футболку. Они вышли в место для отдыха. Люся была босиком в шортах и короткой блузке, завязанной узлом на груди. Что-то больно кольнуло его в сердце.
– Если тебе неприятно, я могу переодеться.
– Не надо.
Пахло фиалками. Тонкий аромат напоминал его детство. Кое-где виднелись цветы.
– Я путешествовала на LZ-3728, чтобы изучить запах местных цветов. Надеюсь, что теперь похоже на фиалки.