По всем кругам... Ада...
Шрифт:
В какой момент он допустил это? Как не проконтролировал и не уследил? Он думал, что дал себе достаточно времени, чтобы насытиться ею. Но, оказывается, что нет.
Вернувшись в Москву, он набросился на неё, как голодный волк на добычу. В этот раз она позволила ему всё и даже получила удовольствие.
— Видишь, — сказал он насмешливо, — даже в постели с врагом можно получить удовольствие.
Она закусила губу и отвернулась, наверняка ругая сама себя за то, что тело предало её. Отлично! Ему доставляло это удовольствие. Видеть, как она терзала саму себя.
И
ЛИОРА
Какое же это мучение желать его, зная, ЧТО он такое. Ни на секунду не забывая, как он поступил с ней. И бесконечно презирать себя за это желание…
Лиора знала, что такими темпами скоро уничтожит саму себя, но не могла остановить это. Стоило ему прикоснуться к ней и все её щиты падали ниц перед ним. Она становилась слабой и безвольной. Как же ненавидела она себя за это. За то, что всё ещё любила его. Только вот уже не надеялась ни на что.
Если он хотел, чтобы она не жила, а существовала, у него это отлично получалось. Она понимала, что ей нужно бороться, но совершенно не понимала, как?! Данай был непредсказуем. Иногда, очень редко, он словно забывал, что она его враг и был почти прежним, способным на хорошее отношение к ней. Но когда он понимал это, становилось только хуже. Его злоба и ненависть возрастала во стократ.
Неподконтрольность собственной жизни, невозможность предсказать, за что тебя поощряют или наказывают, выбивала почву из-под ног Лиоры. Она не успевала вырабатывать стратегию адаптации. Она была полностью дезорганизована. И внутренняя пружина сжималась в ней всякий раз, стоило только Данаю переступить порог дома. Будет он сегодня груб и презрителен с ней? Или же равнодушен? Или же набросится на неё со всей силой своей неуёмной страсти? Или же будет прожигать её взглядом, полным ненависти?
Лиора с ужасом поняла, что боится его. Всё ли на что он способен, она видела? Она же совершенно не знала его. И этот страх гасил в ней все её порывы к сопротивлению. Хотя иногда днём, лёжа на постели, она лихорадочно просчитывала варианты побега. Некоторые из них казались ей даже вполне выполнимыми. Но ровно до тех пор, пока не появлялся Данай. Она просто не представляла, что он сделает с ней в случае провала её плана. Или наоборот, слишком хорошо представляла… И не решалась.
Глава 8
Отчаявшись в облегчении мучительного наказания, грешники воззовут к Малику — стражу огня, говоря:
«Попроси твоего Господа послать нам кончину, чтобы мы избавились от ужасов адского огня».
А Малик им ответит: «Вы вечно пребудете в адской муке».
ДАНАЙ
Перед Новым годом судьба подарила мне невиданный по щедрости подарок. Из клиники сообщили, что новый экспериментальный метод лечения Даны сработал и уже зафиксирована мозговая активность. Ещё немного и её будут пытаться выводить из комы.
Оставив
Но кто-то в Москве надеялся на другой расклад, На меня совершили покушение. Убили моего телохранителя и ранили меня. Второй мой охранник вёз меня домой в мою крепость. В больницу нельзя, даже в ту, что под моим контролем. И там достанут. Это уже третье покушение за всю мою жизнь. Только первые два были совершены в начале нулевых, когда я, двадцатилетний мальчишка, только начинал своё восхождение на вершину власти.
Почти четырнадцать лет никто не пытался оспорить мою власть. И вот, видимо, кто-то возомнил себя бессмертным! По пути в дом звоню своему начальнику охраны. Едва ли не единственный человек, кому я пока доверяю. Он тут же выдвигается на поиски. Он бывший ФСБэшник. Невероятная ищейка. Он найдёт того, кто покушался на меня. А я накажу!
Захожу домой, прижимая руку к кровавой ране на плече. Вижу шокированное лицо Лиоры. Приказываю принести спиртное, острый нож и полотенца. Три моих первых пули я доставал именно так. Но на этот раз всё сложнее. Пуля прошла практически на вылет, застряв со стороны спины.
— Придётся тебе, — говорю Лиоре и смотрю на её бледное лицо.
Она сжимает губы и кивает. Помогает мне снять рубашку со здоровой руки. Там, же где рана, просто разрывает её и аккуратно отрывает ткань. Промывает свои руки и нож виски, поливает им же рану с двух сторон. К ране со стороны груди прижимает полотенце. Придерживаю его автоматически. Шиплю и морщусь. Может всё-таки стоило вызвать своего доктора? Всё-таки мне уже не двадцать лет. Но, чёрт побери, его бы пришлось ждать. Так гораздо быстрее.
Лиора заходит за спину и одним плавным движением выковыривает пулю. С глухим стуком она падает на пол. Тут же прилаживает второе полотенце. Усаживает меня на диван и прислоняет мою спину к широкой спинке. Поднимает пулю. Спокойно и уверенно кладёт пулю и нож на стол. Затем спокойно подходит к шкафу и достаёт аптечку. Выуживает стерильный бинт и, отбросив полотенца, приступает к перевязке. Выходит хорошо. Думаю, мой доктор не сделал бы лучше.
— Где научилась? — спрашиваю.
— В приюте, — отвечает она после паузы, — но, разве ты не всё обо мне знаешь?
Она собирает окровавленные полотенца и даже не подозревает, что творится у меня в душе. Смотрю на неё пристально. И словно впервые вижу.
День за днём, систематично уничтожая её, убивая в ней желание жить, и всячески унижая её, я признавал её только как своего врага. Ту, которая уничтожила то, что я любил больше всего на свете. Признавал её и как объект своего сексуального желания. Но я не видел её. От слова совсем. Не видел в ней человека. Не видел в ней женщину.
Но она заставила посмотреть на себя, когда спокойно вытащила пулю и так же спокойно положила её и нож на стол.