По ту сторону горизонта
Шрифт:
Теобальд не желал расставаться со своими кроликами.
— Я занят.
Феликс представил себе, как это будет выглядеть, если он вернется в гостиную и объявит, что Теобальд примет мадам Эспартеро — если только вообще примет — в крольчатнике. Не может же он сыграть такой шутки с Филлис.
— Послушай, сынок, у нас в гостях леди, которая хочет тебя видеть.
Ответа не последовало.
— Решай, — бодро заявил Феликс, — сам ты пойдешь или предпочитаешь, чтобы тебя тащили? Мне все равно.
Теобальд медленно
— Мадам Эспартеро, это Теобальд.
— Вижу. Подойди ко мне, Теобальд.
Теобальд не шелохнулся.
— Подойди к мадам, Теобальд, — коротко сказала Филлис, и мальчик сразу повиновался.
Феликс не понимал, почему сын слушался матери куда охотнее, чем отца. Черт возьми, ведь он всегда был добр и справедлив к нему! Тысячи раз он сдерживался, не позволяя себе вспылить.
Мадам Карвала разговаривала с мальчиком тихо — так тихо, что ни Гамильтон, ни Филлис не могли разобрать ни слова. Теобальд глядел на нее исподлобья и норовил отвернуться, однако она настаивала и, поймав взгляд ребенка, не отпускала его. Наконец он ответил — таким же тихим и серьезным голосом. Их диалог длился несколько минут, потом Карвала выпрямилась на стуле и проговорила несколько громче:
— Спасибо, Теобальд. Теперь можешь идти.
Мальчик стремглав вылетел из дома. Феликс с тоской проводил его взглядом — ему-то надо было остаться… Выбрав самый удаленный — насколько позволяли приличия — стул, он принялся ждать.
Карвала выбрала новую сигару, раскурила ее и окуталась облаком синего дыма. Когда облако превратилось в тучу, она переключила внимание с сигары на Филлис.
— Он крепкий ребенок. С ним будет все хорошо.
— Счастлива, что вы так думаете.
— Я не думаю, я знаю.
Они еще немного поговорили о мальчике — обычная светская болтовня. У Феликса создалось впечатление, что старуха просто импровизирует — до тех пор пока не подведет к тому действительно важному, что у нее на уме.
— Когда ты ожидаешь его сестру?
— Я готова в любой момент, — ответила Филлис. — Они подбирают для нее — уже несколько месяцев.
— Что же они хотят получить? Какие-нибудь отличия от Теобальда?
— Несущественные — за исключением одного. Мелких, разумеется, окажется много — ведь когда подбирали для Бальди, по ряду характеристик осуществить отбор даже не пытались.
— А о каком же существенном отличии ты упомянула?
Филлис рассказала. Поскольку планировалась девочка, ее хромосомная схема должна была содержать две Х-хромосомы — по одной от каждого из родителей. Чадолюбие, конечно, характеристика, связанная с сексом. Нельзя забывать, что Гамильтону в свое время в значительной степени недоставало именно любви к детям. Теобальд унаследовал свою единственную X-хромосому от матери. Мордан был убежден, что, достаточно
Однако его планируемая сестренка должна стать наследницей обоих родителей, а следовательно — может в будущем отнестись к этому вопросу прохладно. Впрочем, если она все-таки обзаведется собственными детьми, то ее отпрыски уже не будут испытывать недостатка в этом свойстве, столь желательном для выживания вида: ведь потомкам она передаст лишь одну из двух своих Х-хромосом, а благодаря помощи генетиков ею станет хромосома Филлис. Таким образом, нежелательное качество Гамильтона будет исключено навсегда.
Карвала внимательно выслушала это объяснение — или, вернее, ту небольшую его часть, которую сочла нужным изложить Филлис. Потом старая леди ободряюще кивнула.
— Успокойся, детка. Все это не будет иметь никакого значения.
Однако она ни намеком не пояснила, что имеет в виду. Она еще немного поговорила о том о сем и вдруг неожиданно спросила:
— Значит, теперь — в любое время, я правильно поняла?
— Да, — подтвердила Филлис. Карвала поднялась и удалилась так же внезапно, как и пришла.
— Надеюсь, мы еще удостоимся чести вашего посещения, мадам, — осторожно осведомился Феликс.
Карвала остановилась на пороге и, обернувшись, посмотрела на него. Вынув изо рта сигару, она усмехнулась.
— О, я вернусь! Можете на это рассчитывать. Феликс стоял, хмуро уставясь на дверь, захлопнувшуюся за Карвалой.
— При ней я так хорошо себя чувствую! — счастливо вздохнула Филлис.
— А я — нет. Она похожа на труп.
— Филти!
Феликс вышел и разыскал сына.
— Хелло, малыш!
— Привет.
— Что она тебе говорила?
Теобальд пробормотал нечто нечленораздельное — Феликс смог уловить только заключительное: «… това баба!»
— Полегче, сынок! Чего она хотела?
— Чтобы я ей кое-что пообещал.
— И ты обещал?
— Нет.
— А что ты должен был пообещать?
Но Теобальд уже не слушал.
После позднего, приятного ужина в прохладном саду Феликс лениво включил новости. Некоторое время он рассеянно, вполуха прислушивался и вдруг позвал:
— Филлис!
— Что?
— Иди сюда! Скорее!
Когда она вбежала, Гамильтон указал на мерцающий и разглагольствующий ящик.
— … дам Эспартеро Карвала. Кажется, она умерла мгновенно. Предполагают, что она споткнулась, входя на эскалатор, поскольку, упав, она прокатилась по всему маршу. Ее будут долго вспоминать — не только благодаря многолетней деятельности в Совете Политики, но и…
Филлис выключила приемник. Заметив на глазах жены слезы, Гамильтон удержался от реплики, которая у него едва не вырвалась — насчет той самонадеянности, с какой Карвала пообещала, что обязательно вернется.