Шрифт:
Наталия Кузнецова
По следу невидимки
Поправив рыжеватые волосы, Лешка одернула свитер и постно улыбнулась своему зеркальному отражению. Оторвавшись от компьютера, Ромка оглядел прихорашивающуюся сестру.
— Эй, куда мылишься?
— Да к Светке на день рождения.
— Ух ты, классно! Оторветесь. Завидую.
Улыбка на Лешкином лице сменилась недовольной гримасой.
— Чему завидовать-то? Знал бы, как не хочется к ней тащиться. Прикинь, каждый год одно и то же, с тоски помрешь.
— Тогда чего тащишься? Сиди дома.
— Нельзя,
Насупив брови, Лешка стала подсчитывать, сколько раз ей довелось томиться на Светкиных «днях варенья». Первое приглашение она получила во втором классе — в первом Светка в их школе еще не училась. А теперь они в седьмом, значит, она будет изображать радость по поводу Светкиного появления на свет уже в шестой раз.
Тяжело вздохнув, Лешка принялась обуваться. На какие только жертвы не пойдешь ради дружбы! Даже на то, чтобы целый вечер терпеть Светкиных родителей, двух ее бабушек, дедушку, тетю, дядю и прочих родственников. А из их класса, кроме нее, придет одна Ленка, так как других подруг у замкнутой и необщительной Светки нет и отродясь не было. И она ни в коем случае не должна догадаться, что ее день рождения давно стал для них нудной обязаловкой.
И вот как все будет. Они с Ленкой вручат виновнице торжества подарки и молчком примостятся у стола, а взрослые пожелают Светке хорошо учиться, споют «Пусть бегут неуклюже пешеходы по лужам», а потом начисто забудут, зачем собрались, и станут говорить о ценах и политике. А они втроем пойдут к Светке в комнату смотреть телик и ждать, когда их позовут к чаю с тортом. До этого уйти нельзя, иначе Светка обидится на всю оставшуюся жизнь. Если бы эта скукотища хотя бы скрашивалась вкусной едой, так нет же! Во всех их салатах вечно напихано неимоверное количество лука, а Лешка его терпеть не могла.
Но деваться некуда. Не пойти — Светка век не простит. Да и подарки для нее давно приготовлены: фотоальбом и прикольный топик для лета.
С дежурной улыбкой Лешка вручила Светке топик с альбомом и с неохотой вошла в гостиную. Однако за празднично накрытым столом сидела одна Ленка. Лешка заглянула в другую комнату и там не обнаружила никаких родственников.
Она хотела спросить, куда же они все подевались, но поперхнулась и молча уставилась на Светку. В полутемной прихожей она не обратила на подругу внимания, а на свету разглядела и остолбенела от изумления. Такой она свою одноклассницу не видела никогда и увидеть не ожидала. С накрашенными глазами и длиннющими ресницами, с блестящими тенями на веках и ярко-розовыми губами Светка была просто неузнаваемой. А надето на ней было и вовсе что-то невообразимое. Виновница торжества вырядилась в броский топ с цветной картинкой, изображающей жирафа, тянущего шею к ярко-голубому небу, и той же небесной синевы брюки. Моднючие розовые босоножки на высоченных каблуках соответствовали одежде. В одночасье серая мышка превратилась во взрослую девицу с обложки гламурного журнала.
— А взрослые где? — наконец выдавила из себя Лешка. Из-за отсутствия Светкиных родственников ее настроение мигом улучшилось, и ей безумно захотелось узнать, что же послужило причиной столь разительных перемен во внешности ее обычно скучной
— А мы разве уже не взрослые? — кокетливо сказала преображенная Светка, чем снова поразила Лешку: необычное поведение именинницы указывало и на ее внутреннее перерождение. Как же это могло произойти?
А Светка поправила тщательно уложенные волосы и объявила:
— Дяди-тети придут завтра, а сегодня я праздную, как хочу. Ко мне придет еще один гость, вернее, гостья. — Немного помолчав, она небрежно добавила: — Мы с ней на вернисаже познакомились.
— Где-где?
— На выставке картин, непонятно, что ли?
— А ты там что делала?
Ставшая из-за каблуков выше сантиметров на десять Светка окинула Лешку снисходительным взглядом:
— Приобщалась к настоящему искусству. Не все ж дурацкие фильмы смотреть! А у Ланы там знакомые художники.
— У кого?
Светка досадливо поморщилась. Нет, сегодня Лешка явно не отличалась сообразительностью.
— У моей новой подруги. Мы… Мы с ней сразу обрели друг друга. И между нами возникло такое, такое… Взаимопонимание, вот. — Она, наконец, подобрала нужное слово.
Последнее замечание говорило о том, что они с Лешкой за шесть лет знакомства друг друга так и не обрели, и взаимопонимания между ними никакого не получилось. Но Лешка и не подумала обижаться. В какой-то мере подружка права: у них с Ромкой своя компания, в основном состоящая из мальчишек, и Светка в нее никак не вписывалась.
— А почему у нее такое имя? — смиренно спросила она.
— Вообще-то ее тоже зовут Светланой, но, согласись, Лана для художественной натуры, то есть человека с тонкой душевной организацией, звучит гораздо эффектнее.
Лешка и на это не стала ничего возражать. Она подошла к праздничному столу и снова ахнула: на сверкающей белизной скатерти стояли такие блюда, ради которых она согласилась бы потерпеть всех Светкиных дедушек и бабушек, а также ее теть и дядь. Что же это за подруга, ради которой приложено столько стараний?
Однако заполонившие всю квартиру вкусные запахи манили, дразнили, соблазняли, а гостья все не шла и не шла.
— Ну и где же она, эта твоя Лана? — с нетерпением спросила Ленка, с вожделением поглядывая на уставленный замечательными яствами стол.
Светка взглянула на часы и забеспокоилась:
— И в самом деле, почему ее до сих пор нет?
Ожидание затянулось. Самое неприятное в нем было то, что Светка не разрешала им с Ленкой взять со стола ни кусочка. Не из жадности — скупердяйством она не отличалась, — а дабы не нарушить продуманную гармонию и красоту блюд, чтобы их по достоинству оценила ее новая подруга с тонкой душевной организацией.
И вот, наконец, раздался долгожданный звонок. Светка ринулась к входной двери, девчонки, не утерпев, побежали следом.
Подруга вошла, разделась, и Лешку постигло глубокое разочарование. Она ожидала увидеть по меньшей мере фотомодель, а в прихожей стояла девица довольно плотного телосложения, в грозящей вот-вот лопнуть блестящей мини-юбке и ярко-красной блузке. Ее лицо того же цвета выражало жуткое недовольство.
Облегченно вздохнув, Светка просияла:
— А мы тебя все ждем и ждем. Заждались уже.