По следам Лед-птицы

Мороз расписывал окна царского терема чудными узорами, так что за ними все было бело, как в молоке. Только клубы снежной пыли бились в ставни, только вьюжный вой раздавался вдали, и не было ни одного человека, ни одной нечисти, что хотела бы в такой холод выбраться из своего дома.

— Ты ходить будешь?

Василиса оторвалась от окна: щеку слегка покалывало сотней маленьких льдинок. Баюн, развалившись на бархатной кушетке, лениво махал когтем в такт мелодии, льющейся

из музыкальной шкатулки. Как только валАниик заканчивался, котяра вновь тянулся к своей игрушке, заводил ее, и та начинала играть по новой.

— Надоело! — царевна недовольно щелкнула пальцем по шашке, и та, врезавшись в ряды противника, вытолкнула несколько фишек Баюна.

— Теперь играем в Чапаева?

— И это надоело!

Девушка плюхнулась рядом с котом и задумчиво подперла щеку ладонью. Помолчав несколько минут и бросив несколько красноречивых взглядов в сторону музыкальной шкатулки, которая не переставая играла одну и ту же мелодию, Василиса наконец отодвинула ее от Баюна. Погладив недовольно мявкнувшего кота, она задумчиво протянула:

— И почему на полнолетие отец подарил мне тебя?..

— А тебе мало?!

— Нет, серьезно, скажи… Это потому что я младшая?

— Нет, — Баюн деловито завозился, усаживаясь поудобнее и стараясь не смотреть своей хозяйке в глаза. — Это потому что ты пока не нашла свое призвание. Кому как не Премудрой управлять государством? Кому как не Прекрасной искать себе мужа?

— А мне что делать? Тебя развлекать? Я теперь Василиса Презабавная?

— Ты пока просто Василиса.

С ловкостью, необычной для такого упитанного кота, Баюн спрыгнул на пол и потянулся к окну. Немного поскрипев своим когтем по стеклу, он подозвал хозяйку к себе. За стеклом снежные вихри бились друг о друга, слепляясь и разлепляясь, и ничто не могло остановить это буйство зимы.

— Только метель и видно.

— Смотри внимательнее, — мурлыкнул прямо в ухо кот. — Видишь поземку такую? Это от валенок Мороза.

Царевна прищурилась: и вправду, вдоль дорожки поднимались ветровороты, приближаясь к воротам терема.

— И чего ему в Холодном краю не сидится? Для нового года рано, полмесяца еще.

Баюн не ответил и, распушив хвост прямо в лицо хозяйки, снова протопал к своей кушетке.

— Может, узнать, зачем он пожаловал? — задумчиво закусила губу Василиса.

— Иди-иди, только тебя там и не хватало, — махнул кот лапой.

— А может, правда не хватало!

Развернувшись на каблуках, девушка решительно хлопнула дверью и направилась в сторону отцовской приемной. Но с каждым шагом смелости в ней становилось меньше, и дальше идти уже совершенно не хотелось. Наконец она остановилась прямо посреди коридора:

«И зачем иду? Старшая сестра со всем разберется, да и не одна она будет, с батюшкой. А я только время потрачу…»

Но зудевшая внутри мысль не давала покоя, перебивая все сомнения: а вдруг это ее шанс проявить себя? Вдруг именно сейчас выпадет случай узнать свое предназначение?

Вдруг она?..

Совсем близко послышались гулкие шаги, а по коже побежали колючие мурашки.

«Мороз идет!» — и не раздумывая царевна юркнула за занавеску, в тайную комнатку близ приемной, где слышалось каждое слово.

Несмотря на то что комната была маленькой и темной, выглядела она очень обжитой: слишком часто ее использовал сам царь, следя за тем, как его старшая дочка перенимает бразды правления. Без окошек, с полом, выложенным персидскими коврами, и одной-единственной лавочкой, над которой виднелись две щелочки, выходившие прямиком в приемную. И никто из посетителей не мог разглядеть их за зрачками парадного портрета деда, Берендея I Объединителя.

Вскарабкавшись на дощатую лавку, Василиса немного повозилась с защелкой и раскрыла окошечко. Оттуда сразу же донесся возмущенный крик Мороза:

— … украли! Прямо из закрытого терема забрали, пока я в лесу порядок наводил! Всех заморожу, и кто виновен, и кто нет, коли не отыщите!

Не успела девушка подумать, что же такого украли у хозяина зимы, как в царской приемной раздался ласковый голос Василисы Премудрой.

— Тише, дедушка Мороз, тише. Будем искать, коли украдена. Да и с чего мысли такие: вдруг прогуляться решила, а известить не сумела?

— Снегурка-то не сумела? У нас с нею вьюжные разговоры, метелица все передает, все ведает. А сейчас… глухо, точно в черной избе.

— Что же ты делать предлагаешь? — подал голос Берендей II Берендеевич.

Глаза Мороза сверкнули злыми льдинками, покрепче сжал посох в руке, да и стукнул по полу так, что из-под него разлетелись голубые искорки, серебряным рисунком застывая под ногами.

— Искать Снегурку надобно, — примирительно заговорила Василиса Премудрая. — Меня Кощей с год лягушачью кожу носить заставил. Быть может, и внучку твою околдовал?

— Дело говоришь, дочка. Да только кто пойдет на него? — спохватился Берендей. — Богатырей на границу с Тмутараканью отослал покамест, а стрельцы…

Слушать дальше царевна не стала. Даже не захлопнув слуховое окошко, резво спрыгнула с лавки, тихонько притворила за собой дверь тайной комнатушки и рванула прямиком в свою горницу — за Баюном. Перехватив под живот испуганного кота, девушка помчалась обратно и, постучав три раза, состроила самое переполошенное лицо и наконец заглянула в приемную.

— Батюшка, сестрица, что стряслось?

Берендей нахмурился, глядя на младшую дочку. Его сухонький нос смешно сморщился, а глаза задумчиво прищурились, и все лицо как будто собралось в кучку. Бросив взгляд на батюшку, Василиса Премудрая вскинула брови и мотнула подбородком сестре: мол, уходи, пока не ввязалась во что-нибудь! Но даже если бы царевна и захотела сейчас сбежать — все одно, не успела бы: Мороз снова завыл метелицей, сетуя на беду свою. Когда же слушать его уже стало совсем тоскливо и холодно, Василиса крикнула: