По-людски
Шрифт:
Марат молчал. Весь мир вокруг казался покрытым подрагивающей серой пеленой. На поляну, вздымая ветер, опускалась тяжелая боевая вертушка.
***
Поток держал плотно и почти не требовал от летунов усилий. Проплывающая внизу долина казалась вытканным объемным ковром с легкими вкраплениями серых скал и лазуритов озер. Марат бросил взгляд на Хаара и привычно подивился капризам эволюции. Ящер, с широко раскинутыми
– Ну что? Пообвыкся?
– крикнул Марат.
Ветер отнес слова в сторону, но ящер услышал. Оглянулся насмешливо, прогудел:
– Это ты меня спрашиваешь?
"Ты, бескрылый, спрашиваешь меня, крылатого?"
– Тогда ущелье?
– предложил Марат, не отвечая на подначку.
Ящер кивнул и, не дожидаясь команды, легко и естественно скользнул вниз. Марат, испытывая одновременно раздражение и зависть, устремился за ним.
Ущелье Радуг, узкий извилистый пролом - одна из главных местных ценностей - тянулся на много километров. Казалось, какой-то великий бог специально ударил здесь посохом, чтобы раскрыть горы и показать людям срытые в них сокровища.
Стены ущелья были сплошь покрыты вкраплениями драгоценных камней и слюды. Солнечные лучи, попадая на одну из стен, преломлялись в слюдяных гранях, и веером рассыпались на противоположной стене. И вновь преломлялись, распадаясь на спектр. И так до самого низа, где всполохи отраженного света перемешивались со сверканьем водных брызг бурной горной реки. Все ущелье сверкало, переливалось всеми цветами радуги, и казалось, что оно снизу доверху наполнено разноцветными огненными всполохами.
Вот только попасть сюда было совсем непросто. Для альпинистов и скалолазов окрестные стены были слишком отвесны, вертушки не могли пробраться из-за разреженного воздуха. Впоследствии планировалось обустроить здесь удобные смотровые площадки с безопасными подъездами к ним, но пока Ущелье было доступно только летунам. И не всем, а только самым-самым.
Полет сквозь сверкающий мир Ущелья был стол же незабываем, сколь и опасен. Неоднородная плотность здешних воздушных масс, множественность красок, преломление цветов и возникающие за счет этого иллюзии, создавали свои сложности для пользования крылом. В любой момент воздух, только что плотный и крепкий мог начать расползаться, как старая, много лет пролежавшая в сундуке шаль. Или, наоборот, неожиданный восходящий поток мог резко вздернуть крыло вверх. Удержаться в обоих случаях было ой как не просто.
Марат никогда не водил сюда новичков. Но ведь Хар не был новичком в полной мере: он великолепно владел крылом, интуитивно чувствовал потоки. Вот только проскальзывающая время от времени бравада... Но других причин ограничивать его не было - во всем, что было связано с полетом он безусловно был асом, превосходящим самого Марата. Что поделаешь: природное, интуитивное мастерство не перебить обыкновенными, пусть и длительными, тренировками.
Марат покосился на летящего впереди ящера. Тот, парящий в потоке с раскинутыми во всю ширь крыльями, окруженный всполохами цветного калейдоскопа, походил сейчас скорее не на птеродактиля, а на черного ангела по легенде наказанного за гордыню. Интересно, кто он у себя дома? Сильный, уверенный, явно привыкший
Черная фигура впереди начала забирать вверх.
– Эй, Хар, не увлекайся!
– крикнул Марат.
Ящер покосился на инструктора через плечо, но набирать высоту не прекратил. Это было неправильно: направление потока в любой момент могло смениться.
– Хар, хватит!
Ящер неохотно замедлил подъем. Его морда ничего не выражала.
– Тебе некомфортно, - произнес он, позволив Марату догнать себя и пристроиться рядом. Он не спрашивал, а утверждал.
– Слишком высоко для человека. Правда?
В течение всего времени, которое они провели вместе, между ними шло едва заметное молчаливое соревнование. Зачинщиком чаще выступал ящер. Марат старался не поддаваться. Но удерживаться с каждым разом становилось все сложнее и сложнее.
Однако сейчас Марат проглотил готовые сорваться с языка слова. И произнес совсем другие.
– Не в этом дело. Проблема в ландшафте. И в потоках. Давай перейдем еще ниже.
– Хорошо, - бесстрастно согласился ящер, выдержав как раз такую паузу, которая давала понять, что он думает о трусливом человеке, и развернул крылья на снижение.
Марат облегченно выдохнул и сделал то же самое. И в этот самый миг ящер вдруг вздыбил крыло, ловя восходящий поток и мгновенно, словно на гигантских качелях взмыл ввысь, оставив инструктора далеко внизу.
Зачем? Доказать превосходство? Оставить за собой последнее слово? Глупо! Марат мысленно ругнулся, расправил крыло, собираясь последовать за подопечным-нарушителем и... И ничего не успел. Восходящий поток вдруг пропал, будто отсеченный ножом. Марат, каким-то десятым чувством поняв, что сейчас произойдет, успел изменить полет, переведя его в плавное скольжение. А вот крылья Хара, оказавшегося значительно выше, где воздух был еще сильнее разряжен, потеряли опору.
Шанс еще был, еще можно было удержаться, перейдя с движения на нисходящее планирование, но ящер, для которого исчезновение потока, оказалось полной неожиданностью, просто рухнул вниз.
Марат же, увидев падающую черную фигуру, успел сделать единственно возможное: поднырнуть под нее. Он даже не подумал, что это бесполезно - ведь ящер был раза в полтора тяжелее его самого.
Удар был очень силен, и сейчас они падали оба. Однако - о, чудо!
– неожиданно пропавший поток вдруг также внезапно воспрянул вновь и, к чести Хара, на этот раз он не растерялся и поймал, ухватил крыльями воздух. К своему изумлению успел и Марат. Как ни странно, его безумный порыв оказался небесполезен - он задержал падение ящера. Пусть на какие-то секунды, но именно они оказались решающими.
А потом ящер и человек сидели на обрыве, и закатное солнце ласкало лучами вершины гор.
– На что ты надеялся?
– спросил ящер.
– Ведь я тяжелее, ты бы не смог удержать меня.
– Не знаю, - честно признался Марат.
– Наверное, действовал инстинктивно.
Безмятежно зеленели долины внизу, и горы ласково и снисходительно взирали на примостившихся на обрыве человека и ящера.
– Инстинкт - спасать себя, а не другого, - возразил ящер.
– Ну не мог же я просто смотреть, как ты падаешь, - пожал плечами Марат.
– Это как-то не по-людски.