По льду
Шрифт:
— Это просто немыслимо, Саша. Все эти годы ты нагло врал мне. Деньги, которые ты приносил в семью, были грязными, — в отчаянии лепетала Вета, запустив пальцы в золотистые локоны.
Александр Юрьевич, ослабив хватку галстука на шее, расстегнул две верхние пуговицы на рубашке. Но от этого кислорода в легких больше не стало. Смятение и одновременно злоба на информатора овладели им. Он поставил руки в боки, сделал один шаг в сторону Веты и сдавленно произнес:
—
Вета истерично рассмеялась, активно жестикулируя.
— Высказаться или оправдаться, придумав для меня очередную сладкую ложь?
Послышался тяжелый вздох Литвинова-старшего. Украдкой он взглянул на Попова, который был пристыжен им сегодня и не смел поднять своих глаз. Александр Юрьевич не мог поверить, что человек, которого он считал своим другом, способен на двойное предательство.
— Да, я заработал состояние нечестным путем, — начал он. — Но разве вы с Николаем не достойны были жить в хорошей квартире и ездить на импортном автомобиле? — он обвел рукой кабинет и указал на парковку, где стояла машина. — Все, что я хотел, — это обеспечить нам роскошную жизнь.
Подол светлого хлопкового платья поднялся из-за теплого дуновения ветра, и Вета поспешила пригладить его. Левая бровь изогнулась в непонимании и гневе. Она не понимала, как муж мог прикрывать гнусные поступки семейной ценностью. Александр Юрьевич соорудил щит из жены и сына, и Вету тошнило от того, каким жалким он был в эту секунду.
— Подкупая людей и изменяя мне со взрослыми женщинами? — прикрикнула она.
— Эти люди лоббировали мои интересы. Мне нужно было так поступать, чтобы мы вышли из нищеты, — на выдохе выпалил Александр Юрьевич. — Помнишь, как мы жили до рождения нашего сына? Девяностые были для нас тяжелым временем. Грабежи, мафия, обесценивание сбережений, пустые полки в магазинах, жизнь в хрущевке — это малая толика того, с чем нам пришлось столкнуться. Разве ты бы хотела такой жизни для нашего сына?
Слезы, стоявшие в глазницах, ручьем полились по разгоряченным щекам. И Вета даже не желала их убирать, позволяя промокнуть платью. Она отлично помнила, как вышла замуж за человека, не имевшего при себе ничего, как они скитались по хрущевкам и питались консервами. Память ей в этом не изменила. Обида душила ее в эту секунду из-за того, что собственный муж не понимал, что такое богатство ей было не нужно. Деньги были для нее мусором. Она хотела быть поистине счастливой с тем, кого любила. Но эта любовь разбилась о скалы этим поздним вечером, плавно перетекшим в ночь, когда Володя раскрыл все карты.
— Я хотела, чтобы, открыв НИС-групп, ты оставался честен с собой и со мной, — скрежещущим голосом сказала она.
Александр
— Ты не должна была узнать об этом.
— Но узнала, Саша, — Вета одернула руки и вытерла их о подол платья. — И все, что я хочу, — это поскорее уйти с сыном из этого дома. Нам не место в той империи, которую ты построил. Я хочу развод.
Одного мгновения хватило для того, чтобы резкие перемены отразились на лице Литвинова-старшего. Ярость пропитала каждую клеточку Александра Юрьевича, когда Вета обмолвилась о разводе и о том, что хочет забрать у него сына. Он вцепился в запястье жены мертвой хваткой.
— Отпусти меня, прошу, — взмолилась Вета, но Александр Юрьевич будто бы ее не слышал.
— И к кому ты уйдешь? К нему? — он перевел суровый взор на Попова, сидевшего на диване. — И не пытайся убедить меня в том, что у вас дружеские прогулки. Я вижу, как он на тебя смотрит.
— Я не понимаю, в чем моя вина, — лепетала Вета, пытаясь вырваться из цепкой хватки мужа. — Я никогда не изменяла тебе.
— Ты дала ему повод! — Литвинов-старший ткнул пальцем в Попова. — Пока я работаю и пытаюсь принести деньги в семью, ты развлекаешься с человеком, которого я считал другом. И при этом учишь морали меня!
— Я обещала ему дружбу, но не более того! Я предана тебе и нашему сыну вопреки тому, что ты втоптал меня в грязь!
— Ты не уйдешь с моим сыном, — прорычал Александр Юрьевич. — Тебе придется смириться с моими поступками и жить со мной под одной крышей, если ты хочешь видеть Николая.
Губы Веты раскрылись и застыли в таком положении. Она была обескуражена, и все, что пришло ей в голову, — это ответная угроза. Повернув голову в сторону окна и сглотнув, она приняла рискованное решение.
— Если ты заберешь у меня сына, я выпрыгну из окна! — пригрозила Вета и в ту же секунду подбежала к открытому окну, взобравшись на подоконник.
Она уперлась обеими руками в деревянную раму и посмотрела вниз, а затем на мужа. От высоты помутнело в глазах. Голова пошла кругом. Ее вдруг охватило смятение. Она ощущала его приближение.
— Ну что же ты стоишь? Прыгай! Давай! — прикрикнул Александр Юрьевич и от охватившей злобы толкнул жену в спину.
Вмиг Вета полетела вниз, раскрыв руки. Она не кричала. Не могла. Последнее, что слетело с ее уст, — это имя сына. Его голубые, напуганные выходкой отца, глаза стояли в памяти.