По льду

Цой Анна

Я сузила глаза от ярости, развернула коляску и поехала к дому, понимая, что не успею, даже если побегу.

– У тебя совести нет, Васенька, – он ухватил меня под локоть и развернул к себе рывком, – ни капельки!

А после резко наклонился и впился губами в мои губы так, что я сперва опешила от его напора, а после буквально вспыхнула от нахлынувших ощущений. Горячий трепетный поцелуй перерос в спокойный и лёгкий, едва содержащий в себе прикосновение, а потому ощущающийся где-то на уровне эмоций. Тепло. Нежно.

И ласково. Как не было уже больше года. Как хотелось ощутить уже больше года.

– Не делай так больше, – сказала я так, будто просила продолжать.

– Сознаешься, что счастлива от того, что ночуешь сегодня одна? – спросил он, когда я отступила от него и вновь шагнула к коляске.

Даже себе не сознаюсь. Как бы ни был он прав, но идти по его следам сейчас будет неправильно. Я почти умоляла себя спешить или просто двигаться быстрее, но могла только скрывать действительную радость от того, что произошло. Неужели меня ждало спокойствие и сон, впервые за… очень много месяцев.

– Нет, так нет, – усмехнулся он, – я тоже тебе не сознаюсь, что сделал всё это специально.

Тут уже хмыкнула я. Кто бы сомневался.

– У тебя, кстати, трое суток отдыха, – он был загадочен и важен, – могу на пятнадцать, но он потом совсем злой вернется. А тебе оно точно не надо.

Я кивнула, почти сказав ему спасибо. Кажется, я была плохой женой.

– Не надо суда, Тём, – решила попросить его я, – тест покажет, что дочь не твоя. Я уверена.

Он пожал плечами и кивнул водителю проезжающего мимо бобика. Хорошо, что сзади в нём не было окон, иначе после освобождения Никиты мне было бы не так приятно.

– Уверена она, – смешок, – ну и расслабься тогда – раз уверена. Хотя… в любом случае расслабься, – он подмигнул мне, – представь, как всё будет здорово, когда ты узнаешь, что отец я.

Отвечать я не стала, только закатила глаза.

– Я, кстати, не уточнил, но суда будет два – ещё сейчас над одним делом работаю, – его лицо озарилось предвкушением.

– Уже два? – ошеломленное от меня, – что ты вообще задумал? Какие еще суды?!

– Судливые, – ответили мне, – не хочешь угостить меня кофе?

Даже не взглянула на него. Зато вспомнила, что кофе у нас дома нет. И не предвидится.

– Не хочу, – ответила ему.

– Чай? – намекающий взгляд.

– Есть у тебя свой, – произнесла я, – ты обещал мне ключ.

Дверь мне открыли с довольной улыбкой. Затем помогли сложить коляску и донесли её до двери. Ключ он искал недолго – выудил его из кармана, беззаботно вставил в скважину и провернул.

– Зачем тебе дубликат? – я проследила за его по-хозяйски деловитым шагам в нашу прихожую, – и где ты взял оригинал для слепка?

– А ты как думаешь? – он поставил коляску к стене и прошел в комнату, чтобы предвзято оглядеть обстановку, – на всякий случай, дуреха. А насчет оригинала – это он

и есть, – быстрый взгляд на меня, – я купил эту квартиру.

Я даже рот приоткрыла от удивления, однако опомнилась и начала раздевать Сонечку.

– Откуда… столько денег? – выдохнула я, – ты… ввязался в какую-то гадость? Опять?

Он закатил глаза, стянул с меня шапку и поправил волосы, отчего я нахмурилась.

– Хм. Даже не знаю, что тебе ответить, – весёлое, – может… я бы ответил своей девушке, а не той, что бессовестно умотала с моим ребенком к какому-то придурку? М?

Я кивнула, принимая его правоту.

– Хорошо, – мой второй уже кивок, – значит уходи. Давай. Той, кто бессовестно умотал к этому придурку, надо кормить якобы «твоего ребенка» и ложиться спать.

Он тихо рассмеялся.

– Ничего опасного, Вась, – решил ответить мне он, – не переживай. Ну… я пошёл?

Его просящий и намекающий взгляд на мне продолжался, пока моя рука не схватилась за ручку двери.

– Иди, – сказала я, беря на руки дочь.

– Уверена? Я уже почти… – договорить он не успел – я закрыла дверь, впервые за всё время провернув ключ с внутренней стороны.

***

Он писал мне все три дня. Каждый чёртов час каждый чёртов день. А также ходил с нами гулять, заносил коляску прямо в коридор и спускал её на первый этаж, стоило только завидеть нас со своего кресла напротив нашей двери.

Я же, каждый раз вспоминала тот его поцелуй в снежную ночь, когда смотрела в его улыбающиеся глаза и видела в них своё отражение. Но неизменно считала себя предательницей. Даже вдвойне – я предавала того, с кем предала его. Отмоется ли моя грязь когда-нибудь? Мне казалось, что никогда, и я на всю жизнь останусь для себя той, кто поступила низко.

Артём не был идиотом или влюблённым дураком. Я видела, что он преследует какую-то цель, о которой мне конечно же не скажет никогда. Это не давало мне покоя, особенно в те дни, когда он сам рассказал, что взял себе выходные, чтобы быть рядом.

Мне хотелось верить ему, как хотелось верить и себе. Но мы оба были лгунами, а это никак не могло помочь ситуации. Выхода не было. Даже если он казался настолько простым и близким. Как мираж.

«Тишина вашей квартиры теперь меня настораживает» – пришло очередное от него.

Сегодня вечером должен был приехать Никита, потому я стояла у плиты, помешивала готовый супчик и в какой-то степени погружалась в апатию.

«Напиши точку, чтобы я знал, что ты жива. А то могла же умереть без своего… мужа» – перед упоминанием Никиты стоял очень хмурый смайлик, так и говорящий об отношении Артёма к нему.

Я закатила глаза и отправила ему точку. А после удалила переписку, будто сделала, и этого и не происходило вовсе.

«Такая послушная сегодня. Может тогда прокатит: иди домой, Вася!»