По грехам нашим. В лето 6731...
Шрифт:
— Да, ничего не хотели, спрашивали о тебе — каким периодом увлекаешься. Ни о чем, впрочем. Ты, Корней Владимирович, не кручинься. Я-то еще помню, как ты на ристалище рубился. А помнишь того двуручника — негра?
— Он был… как там? Мулат, что ли. Отец его из Африки. Парень все хотел доказать, что он русский. Хороший был боец, если бы не спесь — кто ж на латника да без щита. Ладно, Любовь Михайловна, я все понял. Сколько еще мне работать? — смирившись, спросил старый, пока еще преподаватель.
— На следующей неделе придет новое дарование. Молодым у нас дорога… Да, найдешь где подработать. Вон, сколько контор для несознательных
— "Как-то неуважительно, Любка-фурия", — подумал почти бывший преподаватель, бывший рубака, бывший реконструктур и вообще — бывший…
1. «Зов предков»
— Здравствуйте, Корней Владимирович, — возле деканата стоял мужчина.
— Вы меня ждете? — неприветливо, с раздражением в голосе спросил пожилой человек. — Дождались!
— Пожалуй, да. Разрешите отрекомендоваться — Илларион Михайлович Радкевич, — представился щеголеватого вида уже немолодой человек.
— Вот как. Интересно, — заинтересовано произнес Корней Владимирович, и только сейчас рассмотрел мужчину.
Это был высокий, лет под 45 мужчина с карими глазами, настолько яркими, что повеяло неким мистицизмом. Выправка выдавала если не военного человека, то профессионального реконструктора. Даже не так — пришельца из прошлого! И его имя Илларион — прям батюшка Михаила Кутузова. И этот классический костюм троечка — ну, только с аудиенции от английской королевы.
— Мы можем поговорить? — продолжил франт.
— Интересно, чем мог я Вас заинтересовать? Что ж, поговорим. Кафе подойдет? Прошу сударь, — вполне серьезно проговорил бывший профессиональный реконструктор, указывая направление и пропуская вперед гостя. Реконструкция зачастую заменяла действительность и разговор, который для посторонних слушателей казался бы либо шуточным, либо неким издевательством, не вызывал у Корнея Владимировича дискомфорта.
— Корней Владимирович, я представляю общество «Зов предков», — начал разговор Илларион Михайлович, присев "по-аристократически" на самый край стула.
— Признаюсь, уже слышал от декана название вашей организации. И испытываю какой-то диссонанс. Вы ведете себя как дворянин начала XIX века, Ваше имя также сродни эпохе. И такое несерьезное название организации, — бывший реконструктор посмотрел на собеседника.
— Пустяки, сегодня «зов предков», завтра — еще как. Важна суть, чем мы занимаемся, — проговорил загадочный человек, испытующе посмотрев на пожилого преподавателя.
— Здесь я должен спросить, и чем же вы занимаетесь, и зачем вам я? — откинувшись на спинку стула, проговорил Корней Владимирович. Он уже начинал терять терпение. Новостей на сегодня хватит, еще понять, как жить дальше, а тут — загадки.
— Позвольте, Корней Владимирович, все же не напрямую, давайте поговорим — вам понравится, уверяю Вас, — сказал мужчина и улыбнулся.
Пожилой человек развел руки, демонстрируя внимание и приглашая к разговору.
— Корней, Владимирович, Вам, как историку, никогда не было интересно, как некоторые события в истории появляются «вдруг»? Вот, по сути, не самая перспективная Англия, вдруг начинает промышленную революцию, создает мощнейший флот, всех и вся громит, сталкивает лбами, создает мощнейшую спецслужбу, когда еще ни одна страна об этом не помышляет. Или
— Вы настаиваете на диспуте, Илларион Михайлович? — спросил Корней Владимирович, который мог еще больше назвать подобных примеров.
Историк часто размышлял над проблемой роли личности в истории, и пришел к выводу, что иногда в истории совпадали два фактора — личность и время, которому она соответствовала. Наполеон никогда не стал бы таковым, если не было бы революции и усталости французов от нее, так и про Гитлера, и многих других.
— Нет, что Вы, Корней Владимирович, диспута не нужно, так как я прекрасно осведомлен причинами и следствиями таких переломных моментов в истории. И здесь мы подходим к самому главному, — Илларион Михайлович испытующе посмотрел на собеседника, размышляя, продолжать ли разговор. — Вы любите книги об «исторических попаданцах»?
Корней Владимирович слушал и не знал, как реагировать. С одной стороны — чушь, издевательство над старым человеком, но он так долго жил в парадигме разных эпох, он был и гриднем князей, даже воеводой, был полковником в армии Багратиона, гренадером Апраксина и много еще кем. Он не играл, он жил! И хотел верить даже в такую фантастику, что сейчас изливает странный человек.
— Итак, позвольте, Илларион Михайлович, я резюмирую, — после почти двадцатиминутного монолога сказал старый реконструктор. — существуют некие точки бифуркации во времени, в эти точки можно попасть с помощью вашей организации. Я, конечно, хочу верить, но… кстати заплатить нечем — я небогатый человек, квартиру не отдам ни под любым предлогом.
— Что Вы, мы сами готовы Вам заплатить, или, к примеру, Вашему сыну помочь, и с работой, и деньгами и квартирой, — загадочный мужчина посерьёзнел и достал блокнот. — Имя, адрес, проблемы с алкоголем, попытки употребления наркотиков, пока слабых. Это все — Ваш сын. Мы способны ему помочь. И от Вашего имени и, если того желаете, инкогнито.
— А я должен продать душу дьяволу? — с усмешкой произнес Корней Владимирович. И после небольшой паузы продолжил. — А вы подготовлены.
— Давайте так, — продолжил бывший преподаватель, так и не ставший, по-настоящему, отцом своему сыну. — Я увижу реальные шаги в отношении моего сына и, если вы будете убедительны, и его жизнь наладится — делайте со мной что хотите.
— Замечательно, встретимся через две недели, — сказал загадочный представитель общества «зов предков» и ушел.
Две недели пронеслись в крайне депрессивном состоянии. Проводы на пенсию закончились попойкой всех и вся, «коллеги» даже умудрились песенки попеть. Подарили крайне плохого качества саблю-новодел — и с чувством выполненного долга навалились на алкоголь и закуску, деньги на которую выделил деканат. Лучше бы на руки выдали. Пришла и замена — щеголь с амбициями академика. Ох, и поплачет еще от этого карьериста Любочка.