По доброй воле

Доронина Слава

Маловероятно, что в таком настроении у меня получится это сделать, но попытаться стоит. На кону и впрямь очень много. Постараюсь быть милой.

Через пятнадцать минут мы с Ниной едем на такси ко мне домой. Подруга помогает соорудить прическу, выбирает платье из гардероба, наносит макияж. Попутно общается с бабулей, пока я морально настраиваюсь на вечернюю экзекуцию.

Не хочу идти на встречу с Шаховым, не хочу ни о чем его просить, но еще больше не хочу завтрашний день и людей Монастырского под дверями своего дома.

Из двух зол выбирай меньшее?

Но от кого зла будет меньше, я пока не знаю.

Глава 2

На негнущихся ногах я иду к ресторану, где сегодня проходит какая-то светская тусовка. Радует, что Шахов назначил встречу в людном месте. Пока ехала в такси, немного погуглила про Григория Игоревича. И его внешность тоже внимательно рассмотрела – не в моем вкусе. Либо фотографии попались не совсем удачные. До красавчика Сомерхолдера, да хотя бы до обаяшки Клуни, Шахову далеко. Тем более – до моего Миши.

Встряхиваю головой. Не хочу думать в этот вечер о муже. Психолог мне, безусловно, помогла, но не настолько, чтобы захотелось вернуться к жизни после такого страшного потрясения. Иногда думаю, что частичка меня разбилась вместе с тем самолетом, в котором был муж.

Достав из сумки зеркало, промакиваю салфеткой уголки глаз, в которых начинает собираться влага. На мне сейчас тонна пудры и румян, чтобы скрыть серый оттенок лица. Я по-прежнему мало сплю, хотя по Мише почти не плачу. Теперь стала переживать из-за дел фирмы и плохого самочувствия бабушки. Уж не знаю, моя это заслуга или Эльвиры Арнольдовны, что фокус внимания сместился на другие вещи, но кажется, мне и впрямь стало капельку легче принимать такую реальность.

Администратор при входе задерживает взгляд на моем декольте и лишь потом спрашивает фамилию. Нина настояла на откровенном наряде, сама бы я ни за что не отважилась надеть это платье на встречу с незнакомцем. Грязных предложений Монастырского хватает. Но, скорее всего, другого шанса привлечь внимание Шахова не будет. Да и встречают, как известно, по одежке. У меня она сегодня очень впечатляющая.

– Дунаева Агния, – называю свое полное имя. – Григорий Игоревич Шахов назначил мне встречу на восемь.

– Проходите. – Администратор указывает взглядом, куда идти.

Каблуки звонко цокают по коридору. Я очень сильно волнуюсь. Администратор ждет, когда расположусь за столиком, интересуется, буду ли я делать заказ сейчас или позднее, вкратце рассказывает о мероприятии, которое проходит сегодня в стенах заведения, после чего оставляет меня одну.

Шахов не торопится появляться в ресторане – сильно опаздывает. Я набираю Нине и хочу спросить, точно ли встреча назначена на восемь, как вдруг замечаю высокого мужчину, который приближается к столику. Идет уверенной походкой через весь зал, разговаривая с кем-то по телефону. С картинкой из интернета у Шахова – а это именно он – мало общего. По крайней мере, от снимка не исходило такого давящего напряжения. И глаза… Взгляд у Григория Игоревича такой, будто он хочет содрать кожу и добраться

до самых потаенных уголков души, узнать все секреты.

Я сбрасываю вызов, наблюдая, как Шахов подходит вплотную к столу. Завершив разговор, убирает телефон в карман пиджака. Садиться не спешит. Внимательно смотрит на меня сверху вниз. По непроницаемому выражению лица ничего невозможно прочесть.

Телефон в руке начинает вибрировать. Я едва не роняю его от неожиданности. Сбрасываю звонок подруги, затемняю экран и прячу сотовый в сумку.

Вспоминаю о Монастырском и его амбалах, о бумагах, которые принесла с собой, бабушке и бессонных ночах. Отчаяние толкнуло на безумный шаг, поэтому я здесь. Завтра слишком туманно и может не наступить вовсе. Не стоит об этом забывать.

– Агния Львовна, – набравшись смелости, протягиваю Шахову папку вместо руки, потому что его разглядывания вгоняют меня в краску.

– Григорий Игоревич, – представляется он и наконец-то садится за стол.

Больше не нужно высоко задирать голову, но когда наши глаза оказываются на одном уровне, я вдруг испытываю еще больший дискомфорт. Нет, и близко ничего общего этот мужчина не имеет с тем, кого я видела на снимках. Да и их было очень мало.

Пристальный взгляд по-прежнему сканирует мое лицо. Шахов берет папку и откладывает ее на край стола.

– Если не против, то сначала поужинаем, а потом поговорим о деталях. Я очень голоден.

– Да, конечно, – киваю я.

Шахов жестом подзывает официанта. Просит принести бутылку красного вина и два стейка.

Я продолжаю наблюдать за ним, снова вспоминаю снимки из интернета. В какой-то беседе Шахов признался, что не позирует для фото и не дает интервью. Интересно почему?

– Бумаги изучат юристы и финансовый отдел, а сейчас мне бы хотелось услышать суть проблемы, – раздается его холодный баритон. – И фамилии людей, которые доводят до отчаяния и угрожают.

Стойко терплю тяжесть темного взгляда, который все-таки опускается к моему декольте. Правда ненадолго. К нам подходит официант с вином и разливает его по бокалам.

Шахов смотрит на меня в упор.

– Выпей, – звучит как приказ.

Мне не нужно повторять дважды, тем более я и впрямь сильно нервничаю, а алкоголь всегда действует расслабляюще. Иной раз даже – как сыворотка правды.

Делаю два глотка. Чувство неуверенности притупляется почти сразу же. Сегодня я не успела ничего поесть.

Очень обнадеживает, что человек напротив ведет себя спокойно и уверенно. Не давит. Дает время. Только сейчас вдруг осознаю, что весь предыдущий месяц я постоянно чем-то занималась, куда-то бежала, что-то планировала – лишь бы не думать о Мише. Даже к священнику сходила на исповедь, что на меня совсем не похоже.

– Несколько месяцев назад умер отец, муж погиб. Когда немного пришла в себя и вступила в наследство, поняла, что дела фирмы идут не так хорошо, как это казалось при жизни близких людей. Возможно, я бы и дальше пыталась справляться сама, нашла инвесторов, но Монастырский помешал моим планам.