Пляж
Шрифт:
Он пожал плечами:
— Я бы лишь уточнил грамматическое время. Но я не профессионал, поэтому, знаешь, спроси еще кого-нибудь.
Я поднял руки, резко опустил их и сел, почти рухнув на землю. Потом я протянул руку и дотронулся до его плеча. Оно было таким же сухим, теплым и твердым, как и мое собственное.
Когда я содрогнулся, мистер Дак нахмурился:
— У тебя появилась проблема?
Я кивнул:
— Да, проблема. Я сошел с ума.
— И что? Ты мне жалуешься?
— Жалуюсь?
— А что же ты делаешь? Разве не жалуешься?
— Я…
Он
— Приятель, если ты жалуешься, я заявляю тебе, что не хочу этого слышать.
— Я просто…
— Я просто, я просто, — передразнил он меня. — Что ты просто?
— Я потрясен! Видеть тебя и… помешаться…
Лицо мистера Дака передернулось от отвращения:
— А что такого шокирующего в сумасшествии?
— Все! — в бешенстве крикнул я. — Я не хочу быть сумасшедшим!
— Ты не хочешь быть сумасшедшим. Ну, ну. Ты не возражаешь, если я тебя за это поругаю?
Чуть дрожащими руками я вытащил сигарету, потом положил ее обратно, вспомнив, что курить на скалах нельзя.
— Да, я возражаю. Я хочу, чтобы ты убрался отсюда.
— Это круто. Ответь-ка мне на один вопрос. Где ты находишься?
— Оставь меня в покое!
— Где ты находишься? — повторил он.
Я закрыл лицо руками:
— Я нахожусь в Таиланде.
— Где?
— В Таила…
— Где?
Через неплотно прижатые друг к другу пальцы я скользнул взглядом по DMZ. Когда меня осенила догадка, мои плечи обмякли:
— Вьетнам.
— Вьетнам! — На его лице появилась широкая торжествующая усмешка. — Вот! Ты же сам этого хотел! А теперь ты сдаешься! Продвигаясь по острову, в штаны наложил. — Он издал непонятный вопль и хлопнул себя по бедру. — Черт возьми, приятель, ты должен радоваться моему появлению! Я — живое свидетельство того, что тебе это удалось! Рич, я — твоя мечта! Твой чертов Вьетнам.
К концу дня я уже вполне уютно чувствовал себя в присутствии мистера Дака. К концу второго дня я понял, что мне нравится его общество. Он был по-своему хорошей компанией и знал, как заставить меня рассмеяться. Проводя вместе целые часы, мы также много говорили о том, что нас объединяло, — о местах, где мы оба побывали, или о фильмах, которые мы оба смотрели. Трудно испытывать страх перед человеком, когда вы разговариваете с ним о «Звездных войнах».
После похорон мне не терпелось отправиться на наблюдательный пункт. Мне хотелось задать мистеру Даку множество вопросов о Тэте и рассказать ему о речи Сэл перед обитателями лагеря, поэтому почти всю дорогу до седловины я бежал.
Я обнаружил его на наблюдательном посту с биноклем Джеда, в который он неотрывно смотрел.
— Мне нужно о многом тебе рассказать, — задыхаясь от спешки, произнес я и уселся возле него. — Мы похоронили Стена, а Сэл произнесла перед лагерем длинную речь. Она говорила о Тэте; ты никогда не рассказывал мне о нем. И еще она говорила о тебе.
Лицо мистера Дака
— Сэл говорила обо мне? И что же она сказала?
— Она сказала, что в этом году Тэт пройдет по-другому, потому что на празднике не будет тебя.
— Больше она ничего не сказала?
— О тебе она больше ничего не сказала. Но она говорила о Тэте и о духе лагеря.
Мистер Дак кивнул..
— Очень мило, — пробормотал он без всякого интереса.
— Ты не хочешь послушать об этом? Она произнесла впечатляющую речь. Она, пожалуй, произвела настоящий эффект на…
— Нет, — перебил он меня. — Я не хочу.
— Ты не хочешь, чтобы я рассказал тебе об этом?
— Нет.
— Понятно… Но почему?
— Потому что, Рич… Потому что…
Мне показалось, что он на мгновение отключился, опуская бинокль. Потом мистер Дак поднял бинокль, чтобы еще раз посмотреть в него, и снова опустил.
— Потому что мне хочется поговорить о моделях «Эйрфикс».
Для тех, кто ждет
— О моделях «Эйрфикс»?
— Или о моделях «Мэтчбокс». Одно из двух.
— А можно узнать почему?
— Так просто.
— Мистер Дак, мы только что похоронили Стена. Сэл произнесла изумительную речь. Приближается праздник Тэт, о котором вы мне никогда не рассказывали, и…
— «Спитфайры», — терпеливо произнес он, повернувшись, чтобы меня видеть, — «мессершмитты». Ты когда-нибудь собирал их?
Я взглянул на него:
— Да.
— А «Харрикейны»?
— И их тоже.
— А бомбардировщики «ланкастер», «лисандер», «москито»?
— Кажется, как-то я собрал один «лисандер».
— Гм… А реактивные самолеты?
Я неохотно поддержал свою нелюбимую тему:
— Нет. Мне никогда не нравилось их собирать.
— Мне тоже. Но как так? Никаких реактивных самолетов… а также лодок, танков, грузовиков…
— И вертолетов. Столько я мучился с ними! Просто со стыда сгорал, ведь мне нравилось, как они выглядят.
— Естественно.
— Лопасти винта…
— Чертовы лопасти. Они отваливаются, прежде чем клей успевает высохнуть.
На мгновение я задержался с ответом. По легкому щекотанию я понял, что ко мне на живот пробрался муравей. Через секунду-другую я обнаружил, что он запутался в дорожке волос, сбегавшей от моего пупка вниз. Я снял его, предварительно послюнявив палец, чтобы муравей прилип к пальцу.
— Очень трудно, — сказал наконец я, сдунув муравья с пальца.
Глаза мистера Дака озорно блеснули:
— Ты, наверное, плохо собирал модели?
— Я этого не говорил.
— Выходит, хорошо?
— Ну… — я замялся. — Вообще-то хорошо.
— И ты ничего не портил? Слишком много полиэфирного клея… детали, которые плохо прилегают друг к другу… бреши в местах крепления крыльев к фюзеляжу или там, где соединяются две половинки шасси… Только честно!
— Ну, как тебе сказать… Да, такое случалось постоянно.