Пляж

Гарленд Алекс

Я схитрил. Я сказал, что выбился из сил и только лишь отдышался, а потом помог ему выбраться за дверь, и если Багз помнит все происшедшее как-то по-другому, мне очень жаль, но его болезнь, наверное, отрицательно повлияла на его память. Я предложил ему обменяться рукопожатиями, и это вполне удовлетворило Сэл. Ей было так тяжело от всего свалившегося на ее плечи, что она с удовольствием ухватилась за возможность избавиться от одной из забот.

Багз был недоволен. Он потащился за мной, обозвал меня ублюдком, сердито тыкал пальцем мне в грудь

и расписывал, что бы он сделал со мной, будь он здоров. Я подождал, пока он закончит, и послал его. Я не мог допустить, чтобы он испортил мне настроение.

Эпитафия

Кити спал на том же месте, где мы расстались вчера вечером. Прилив набирал силу, вода уже почти касалась ног Кити, и поэтому я решил не будить его, а сначала выкурить сигарету. Я подумал, что эта ночь была для него не из приятных, и ему можно еще минут пятнадцать поспать. От моей сигареты остался уже один фильтр, когда появились шведы. Я приложил палец к губам, показывая на Кити, и мы отошли от него подальше.

Карл, Стен, Христо. Учитывая, что двое из них умерли, а третий тронулся умом, меня удручает, что их имена так мало для меня значат.

Как и Джед, шведы появились на пляже без приглашения. Это отчасти объясняло, почему они ловили рыбу за пределами лагуны, хотя, появившись на пляже позже Джеда, они лучше наладили контакт с окружающими. Однако они так и не вписались в пляжную жизнь. Они были рядом, но в основном держались друг друга, жили в одной палатке и часто ели отдельно от всех. Лишь по воскресеньям они присоединялись к остальным. Шведы были неплохими футболистами, поэтому каждый стремился заполучить их в свою команду.

Их трудности в общении усугублялись тем, что только один из них — Стен — бегло говорил по-английски. Христо мог еще с горем пополам пробормотать что-то нечленораздельное, но Карл был совершенно безнадежен. Насколько я понял, его словарь ограничивался лишь несколькими словами, связанными с рыбной ловлей, такими как «рыба», «острога», к этому можно было добавить два-три шутливых выражения. Он приветствовал меня невнятным «Хэлу, Ричард» и желал мне доброго утра, даже если мы собирались ложиться спать.

— Итак, — сказал я, когда мы отошли на безопасное расстояние от Кити, — сегодня у вас работы по горло.

Стен кивнул:

— Но ведь рыбы нужно наловить лишь для половины лагеря, так ведь? Нам нужно поймать всего пятнадцать штук. Не так уж трудно, по-моему… Не хочешь отправиться с нами сегодня?

— Нет. Я остаюсь здесь.

— Ты уверен? В лодке хватит места на четверых, а в одиночку тебе ловить будет скучно.

Я улыбнулся:

— Спасибо, но скоро проснется Кити.

— Ах, да, Кити. Его тошнит?

— Нет, он в порядке. Немного расстроен, но он не отравился.

— Это хорошо. Ну ладно, нам пора. Еще увидимся, Ричард.

— Да.

Стен что-то сказал двум своим друзьям по-шведски. Затем они зашли в воду и поплыли к пещерам.

Это

был короткий вежливый разговор. По такому вас вряд ли запомнят. Я пытался придумать, как бы его немного оживить, чтобы он стал более значительным или похожим на эпитафию, но самое лучшее, что мне удалось, — это обыграть слова Стена «Еще увидимся». Что-нибудь вроде «Увидимся на том свете. На том свете. На этом свете. Я видел его, но не на этом свете, а на том свете». Чушь какая-то.

Я так старался еще что-то вспомнить о шведах, чтобы подробнее описать их характеры, помимо сходства их опыта с Джедовым и умения играть в футбол, но наши взаимоотношения ограничивались неявным соперничеством в том, кто поймает самую большую рыбу. Я очень плохо их знал. Если бы два шведа не умерли, сомневаюсь, что я когда-нибудь задумался бы о них.

Поэтому, если честно, я считаю, что эпитафия им должна быть следующей:

Если попытаться вспомнить всех,Кто учился с вами вместе,То шведы оказались быНа последнем месте.

Единственное, что я могу добавить, — это то, что они производили впечатление нормальных ребят и не должны были умирать такой смертью. Особенно Стен.

В конце концов мне надоело ждать, когда прилив доберется до ног Кити, поэтому я зачерпнул руками немного воды и вылил ему на голову.

— Привет, — сказал я, после того как он оправился от шока. — Выспался?

Он отрицательно покачал головой.

— Я тоже. — Я присел возле него на корточки. — Поспал где-то часа четыре.

— Дела в лагере совсем плохи?

— Вчера вечером дела были очень плохи. Сейчас лучше, но людей все еще сильно тошнит.

Кити сел и отряхнул с рук и ног песок.

— Мне нужно возвращаться. Я должен помочь.

— Не нужно. Тогда тебе снова придется идти сюда. Они хотят, чтобы ты отправился ловить рыбу.

— Хотят, чтобы я отправился ловить рыбу?

— Мне передал это Джед. Все рыбаки по-прежнему болеют, за исключением шведов и Моше. Моше присматривает за людьми в доме. Остаешься ты.

— И ты тоже.

— Гм, да… но… — На мгновение я задумался. — Мне нужно немного поспать. Я имею в виду, что когда я сказал, будто спал четыре часа, на самом деле это было три. Или два с половиной. Если я немного не отдохну, то свалюсь с ног… — По лицу Кити было видно, что мои слова не убедили его, и поэтому я добавил: — К тому же, если ты вернешься в лагерь с едой, Сэл хоть чуть-чуть успокоится. Она очень сердится, что ты не пришел помочь.

— Да, я слышал, как она звала меня вчера ночью. Поэтому я и не вернулся в палатку. — Он устало пожал плечами. — Но когда-нибудь мне все же придется вернуться, и… Не знаю, хорошая ли это мысль, чтобы я пошел ловить рыбу. Ведь из-за моей ловли все и началось.