Пляска одержимости
Шрифт:
— Да, я помню про Оджун, — неожиданно, произнес он.
Тайтэн не выглядел заинтересованным, хотя заставил свой тон звучать именно так. Но взглядом он беззастенчиво рассматривал ее, словно пытаясь понять что-то. Вестимо, что. Потому что с сестрой они были очень похожи, потому что чувствовал что-то подсознательно, видел это лицо, но никак не мог соотнести, иначе бы уже давно выгнал ее прочь. О да, продолжай, ухмыльнулась Широ. Сраный ублюдок.
— Интересно. И как же он принял тебя к себе?
— Потому что он знаком с моей настоящей семьей. Как и Вы.
Она взглянула на Такахиро еще раз и улыбнулась, солнечно, отчего
Бокс-каттер в руке лежал как влитой.
— Мое настоящее имя — Харада Широ.
Чем ближе становилась ночь, тем ярче вспыхивали огни в городе. Смотря на них с одной из просмотровых площадок, Широ ощущала лишь опустошение и желание бросить все и свалить куда-нибудь подальше в Пустоши. Даже всунутая ей в руки газировка не помогала, хотя, между прочим, то был ее любимый вкус.
Рядом продолжал беспокойно ходить Такахиро, из стороны в сторону. Руки он держал за спиной, и в вечернем свете фонарей его глаз было не рассмотреть, лишь отблески в очках. Широ знала, что он зол, но не собиралась извиняться: в конце концов, пусть она и поступила глупо, она все еще считала, что сделала все верно. Ну… в основном. Может, бросаться прямо на Тайтэна с ножом было глупо, вот так в открытую, но тот факт, что ее схватили сзади (Такахиро, конечно же), и что Тайтэна это скорее развеселило, чем рассердило, сыграли свою роль. Но она видела страх во взгляде ублюдка, сгноившего ее сестру, видела…
Всего на секунду.
Но он был напуган.
Этого было для Широ достаточно. Пусть боится. Пусть думает, что она вернется. Плевать. Плевать, плевать, плевать.
Наконец она подняла голову и взглянула на Такахиро, когда тот остановился и уставился куда-то в город. На просмотровой площадке никого кроме них больше не было, так что они могли спокойно говорить, не опасаясь чужих любопытных ушей.
— Ну ладно, ладно. Признаю. Хуево было продумано.
— Не то слово, — ровным тоном отозвался он. — Просто невероятная глупость.
На самом деле, Такахиро не был зол.
Он испугался — естественно — и, прежде чем Широ успела сделать хоть что-то на встрече, что могло бы ей серьезно навредить, схватил ее под руки и оттащил подальше от стола, продолжая бормотать извинения перед отцом. Он не обращал даже на то, как Широ угрожающе размахивала ножиком, лишь вскрикнул, когда она швырнула его в Тайтэна — но промахнулась, далеко, отчего тот вонзился в пол не так уж и близко от столь ненавистного ею человека. Тайтэн же… Нет, он не разозлился. Не заорал, не приказал осудить ее. Широ взбесилась еще больше, когда он вытащил бокс-каттэр из пола и повертел его в руках, после чего ухмыльнулся ей в ответ такой мерзкой поганой улыбкой, что у нее едва волосы на затылке дыбом не встали от того, как она взъярилась.
Она тогда вновь задергалась, пока Такахиро пытался ее успокоить; Тайтэн произнес:
— Если бы твоя сестра обладала хотя бы долей твоего куража и прямолинейности, может, все прошло бы совсем иначе.
— Я тебя убью, сукин сын! Ты слышишь?!
Хорошо, может, называть партнера Еши-сана столь грязным словцом было тоже очень и очень глупо. В любом случае, ее отпустили;
Просмотровая площадка была отличным местом для свиданий. Жаль, что теперь таких не будет. А может, и не жаль. Одной ложью меньше.
Широ скривила рот, когда рядом со вздохом опустился Такахиро.
— Могла предупредить, хотя бы, — забарабанил он пальцами по коленям. — А то я действительно испугался, когда ты достала нож.
Она раздраженно цыкнула и закинула ногу на ногу, подперла голову рукой.
— И что бы я тебе сказала? «Звиняй, Така-тян, закрой-ка глаза, а то я собираюсь угрожать твоему папаше ножом, ты только не смотри!».
Это вызвало у него улыбку.
Правда не было в этом ничего смешного.
Все закончилось… Вроде бы, угроза сработала. Вроде бы, ей даже ничего не сделали. Но, в своей сути, катарсиса у этой истории не было. Никакого вообще. Никакой драматичной развязки, никакой новой информации о том, была ли сестра мертва или жива, лишь насмешка недостижимо далекого человека и все. Фальшивые отношения разрушились, Еши-сан наверняка будет сетовать, что она поставила себя в столь опасное положение, но, в целом… Это было настолько бесполезно и глупо, что Широ расстроилась, осознав. По итогу она так ничего и не добилась. Хотя, признаться, и не думала ни о чем об этом в моменты, когда ждала долгожданной мести. Дождалась… Хотя можно ли считать простую угрозу ножом таковой? Так, шалость. Даже Тайтэн не испугался.
Надо было ударить его ножом. Ранить. Вот тогда… Тогда бы он точно понял…
Но теперь все это неосуществимо.
— Прости, — проговорила Широ, продолжая смотреть в город. — Я просто тебя использовала. На самом деле, я тебя не люблю.
— Я уже понял.
— Но ты вроде не хуесос-элитка, так что не такой уж и плохой.
На нее взглянули осуждающе.
— Ну и выражения…
— Ты злишься? — вдруг обронила она.
Такахиро купился. Главным пострадавшим в этой идиотской истории был именно он: чьими чувствами вертели только так. Интересно, осудил ли сына потом Тайтэн за то, что тот притащил практически заведенную бомбу домой? Или же зрелище настолько развеселило этого ублюдка, что он мгновенно позабыл о гневе на сына? Такахиро… Может, он и не злился на него, не мог, ведь тот был единственным оставшимся у него ребенком, кровинушкой, последней. Кто знал, насколько Тайтэн был сентиментален к детям. Сводила же его с ума смерть дочери.
Широ подняла на него взгляд, пока в голове вертелась мысль: а что случилось бы, если бы она убила Такахиро на глазах у Тайтэна? Ударила бы его ножом? Он был последним его ребенком. Что бы он ощутил в этом случае? Понял бы он, как чувствовала себя Широ, лишившаяся своего единственного родственника?
Мама умерла. Не протянула. Болезнь загубила ее окончательно.
Широ осталась одна.
Совсем.
— Я не злюсь, — неожиданно, обронил Такахиро. Он тоже на нее не смотрел. — Ты поступила неразумно. Факт. И использовала меня. Но, признаться, я никогда… тебя не любил в ответ. По-настоящему.