Плут
Шрифт:
Он хмыкнул. Семья Коуди, вероятно, переживала плохие времена, если опустилась до сдачи квартир внаем. Эта мысль понравилась ему больше, чем он хотел в том себе признаться. Тринадцать лет — большой срок, чтобы помнить обиды. Кроме того, ему нужно место, чтобы остановиться, добропорядочная публика в Калгари не очень-то склонна принимать его с распростертыми объятиями. И вряд ли он представлял угрозу для дочери Шервудов. Коуди, скорее всего, обзавелась целым выводком ребятишек.
Куда еще он мог пойти?
Со
Одетая в белый кружевной передник, с элегантной заколкой в волосах, которая вызвала бы зависть всех бабушек, Коуди пробовала одно из своих фирменных блюд, которое она планировала подать на приеме. Коуди ждала, когда Кетти попробует ее кулинарное произведение.
— Как ты думаешь, они догадаются, что это не настоящие крабы? — спросила Коуди, вынужденная пойти на дешевую подмену из-за необходимости экономить деньги.
Кетти покачала головой. Внешне она очень была похожа на мать. У них были абсолютно одинаковые каштановые волосы, которые у дочери в настоящий момент растрепались и выглядели небрежно. Коуди еще не успела отправить дочь привести себя в порядок.
— Я разницы не чувствую.
Коуди собиралась ответить, когда зазвенел звонок.
— О, надеюсь, принесли шампанское, — проговорила она и поторопилась к выходу.
— Поди отнеси подносы для сыра, — крикнула она через плечо. — Когда я вернусь, порежем свежие овощи…
Кетти кивнула и проскочила через дверь, но от Коуди не ускользнул взгляд усталого сопротивления на ее лице. Хотя девочка вполне могла помогать матери в подобных случаях, Коуди тем не менее знала, что дочь находит это занятие скучным. А это означало, что она не хочет тратить время, чтобы сделать все, как надо. Коуди частенько приходилось доделывать за нее. Когда-нибудь она наймет помощницу, постоянно обещала она сама себе. Когда-нибудь ее дочь сможет проводить время со своими друзьями. Когда-нибудь, когда не будет так тяжело с деньгами.
Коуди поспешила из кухни через внушительную столовую, где садовник как раз заканчивал оформлять столы только что срезанными цветами для свадебного вечера. Выйдя в главный холл, отделяющий ее личные комнаты от тех, которые сдавались внаем, Коуди распахнула дверь.
— Надеюсь, вы принесли шампанское, — проговорила она. Затем Коуди посмотрела на пришедшего и сердце у нее остановилось.
— О, Боже, — с трудом произнесла она. — Так вы не из винной лавки?
Глава 2
Дикон чувствовал, будто получил по лицу сковородой. Сначала он был слишком оглушен и не мог ничего сказать. Поэтому он просто стоял, разинув рот.
«Он стал выше», — подумала она. «Она пополнела», — подумал он, ненавидя себя за то, что обратил на
«Я никогда по-настоящему его не привлекала».
«Я никогда не забуду ту боль, которую она мне причинила».
От этой мысли у него напряглась спина. — Дикон? — звук ее голоса потряс бездыханную тишину и заставил их обоих подпрыгнуть, словно к ногам подкинули головешки. Он снова посмотрел на нее, осознавая свою глупость и чувствуя чертовский гнев за то, что он здесь стоит. Что, черт возьми, принесло его назад в Калгари? И что ему нужно у входной двери Коуди? Кстати, что она здесь делает? Почему не в Дюрхеме со своим мужем? Он не предполагал, что такое может случиться…
— Привет, Коуди. — Голос у него был холоден и ломался, как замерзший прутик после метели. — Родители дома?
Теперь он подумал, что все вышло безлично и как бы по-деловому. Никто не догадался бы, что он некогда любил ее, что одно прикосновение к ее коже заставляло кипеть его кровь. Никто не заподозрит, что он все еще жалеет о ней и злится за причиненную ею боль.
— Мои родители? — заморгала она. «Это что — глупая шутка?» — подумала она. Затем она поняла, что он, наверное, не в курсе того, что происходило в Калгари. — Мои родители умерли… некоторое время назад, — прошептала она и по его лицу увидела, что он ничего не знал.
Дикон хотел выразить свое соболезнование, но это прозвучало бы слишком лично. А он не хотел ничего личного между ними. Он даже не хотел стоять сейчас здесь и понимал, что, будь у него хоть немного ума, то он сразу же прошел бы к своей машине и уехал, не оглянувшись назад. Несомненно, у Коуди был кто-то, присматривающий за домом, сдающий помещения и занимающийся ремонтом. Несомненно, он должен был поговорить с кем-то иным, помимо нее. Ее милый муж, наверное, ожидает ужин за столом, в шесть часов ежедневно.
— Я пришел насчет квартиры, — сказал он. Голос его звучал совершенно нейтрально. — С кем я могу поговорить?
— Квартиры? — Коуди поняла, что она выглядит бестолково, но ничего не могла поделать. Она не была готова к встрече с Диконом Броуди. Черт возьми, но он так хорошо выглядит. Она осмотрела его с ног до головы, от самых кончиков штиблет до иссиня-черной гривы волос, завивающихся у воротника элегантной рубахи. Массивная грудь, узкая талия и тощие мускулистые бедра в бесстыдно туго натянутых хлопчатобумажных штанах. О его джинсах вызывающего покроя написано так много, что эти статьи можно использовать вместо обоев в местной библиотеке. Нет, время пощадило Дикона Броуди. Более того, казалось, оно играет ему на руку.