Плоть
Шрифт:
Если юмор агрессивен, то почему мы смеемся чужим шуткам?
Внутри каждой худой женщины прячется толстая. Она стремится вырваться наружу, явить свою фактуру, свое естество. Я сказал об этом Мэриэн, но она подумала, что я пошутил.
Недостаточно только прижиматься и тереться друг об друга. Слияние плоти — вот в чем суть эротики. Я мечтаю стать частью живота Мэгги, заполнить собой бедра Сильвии. Сложить зверя с двумя спинами — это только первый шаг в верном направлении. Я хочу быть внизу, внутри. Я хочу раствориться полностью.
Как
Продолжаю совершенствовать технику щекотки.
Если бы я был суеверен, то попросил бы брата Джима наслать на меня ведьм. Или захотел бы этого. Но что еще можно ожидать от богобоязненного христианина? Как бы то ни было, он заблуждается. Лучше сгореть, чем жениться.
Огромная задница Марджори — это одно из естественных чудес света. Я испытываю почти непреодолимое желание выбить на ней надпись «КОНЕЦ».
Отказ перенести намного легче, чем принятие; например, это касается возврата посланной в журнал статьи. Вот оно — ты сделал, а теперь попытайся еще раз. Принятие, напротив, тянет за собой массу хлопотливых переговоров.
Афоризмы — это легкие крупицы человеческого опыта, но я все же нахожу их привлекательными.
Дон:
а) потрясающе наивен;
б) крайне чувствителен;
в) и то и другое из перечисленного.
Она — моя с коровьими икрами, толстобедрая, мягко-податливая, широкопоясная, жирнопузая, большезадая, грудастая и мягкоплечая ладья мечты.
Сильвия, 215 фунтов; Марджори, 223 фунта; Александра, 157 фунтов; Мэриэн, 169 фунтов (в свои самые пышные времена); Холли, 187 фунтов; Элен, 214 фунтов; Биби, 230 фунтов (?); Хэтти, 267 фунтов. Я должен преодолеть барьер 300 фунтов. Я мечтаю о женщине, которая была бы такой тяжелой, что едва могла бы двигаться.
Разница между женским и мужским мазохизмом та же, что разница между пассивным страданием и голосом вопящим: «Выпори меня!»
Идея рассказа: мальчик растет в пригороде Нью-Йорка, хорошо упитан, хорошо воспитан и неплохо образован. Во время перемены на него набрасывается толстая девчонка. Она догоняет его, хватает и садится на него верхом. Пять лет спустя он начинает неистово качать мышцы в спортивном зале.
Слишком прозрачно и очевидно? Нет, это просто автобиографично.
Правда заключается в том, что я, несмотря на то что непрестанно думал об этом, никак не могу понять, почему полнота и изобилие плоти вызывают у меня такое сильное сексуальное влечение. И почему это влечение стало непреодолимым здесь, на Юге? Правда, в таком влечении больше смысла, чем в страсти к нехватке. Избыток сексуален; недостаток разочаровывает.
Распухшие дни, тяжелые ночи.
Для начала я легонько пробежался указательным пальцем вверх и вниз по ее голой руке, миновал сгиб локтя, каждый раз забираясь все выше и выше. Это немного щекочет, но при этом воспринимается очень чувственно. Когда я добираюсь до пухлой плоти между плечом и грудью, она начинает дышать как паровой двигатель.
С этого момента я в ее власти.
Она устраивается в кровати, тихим рокотом просит меня приблизиться, прийти в ее объятия. Я повинуюсь. Потом она захватывает меня. Иногда она трет мою щеку о свою руку, а потом, как ребенка, прижимает меня к своим большим, как горы, грудям. Если я при этом начинаю щекотать ее носом, то весь ее живот сотрясается от смеха, а если я начинаю ей всерьез досаждать, то она наказывает меня, пряча мою голову себе под мышку. Обычно, отсосав, она переворачивает меня на себя и медленно смещает вниз, чтобы я вылизал ее. Это похоже на то, как если бы я языком прокладывал себе путь в туннель. Я чувствую себя беспомощным, как зыбучий песок, когда она, как над жертвой, склоняется надо мной. Я достигаю вершины, проталкиваясь вверх под ее задом, когда она сдавливает меня своими бедрами. Вот он я, с телом наполовину утонувшим между ее необъятными ягодицами, когда она садится на меня всем своим весом. За это я начинаю толкать ее, иногда мне приходится кусаться и бить. Что-то срабатывает. Я планирую устроить в матраце аварийный люк для отхода.
Японские письмена на стене читаются так: «Иссун саки ва ями» — «Мрак в дюйме перед тобой». Несколько человек просили меня перевести надпись, но никто не спросил, что она означает.
Человеческое тело — чудо инженерной мысли. Человеческое тело — хрупкий сосуд. Как примирить эти два утверждения?
Завершение телесных манипуляций так сексуально, что я иногда кончаю, когда Мэгги просто туго скользит.
Во вторник собираюсь на совместную тренировку с Пигготом. Меня тревожит не то, что он уже дважды катался без меня, но то, что я мог его достать, но не достал. Думаю, что причина проигрыша не в моих ногах, но в моей голове.
Женщины с большим выпирающим животом и большим задом подчас возбуждают меня больше, чем женщины с общим ожирением, потому что гигантские женщины уже обездвижены, и видно, как эти луноликие тщетно борются с плотью, которая неизменно берет верх. Как кудзу, обвивающая древесный ствол.
Я никак не могу решить, что развлекает меня больше — удовольствие или боль.
Я начинаю уставать от множества вещей, особенно от самого себя.
Пугающее послание я нашел сегодня в печенье с сюрпризом: «Твое самое сокровенное желание будет исполнено».
Я мог бы продолжить, записки Макса не исчерпывались приведенными мною выше. Это записки одержимого человека, но человека интеллигентного. Я настаиваю на этом.
Некоторые заметки касались меня и Сьюзен, и подчас они были не слишком лестными, но я все же считаю, что Макс был мне другом. В одной из последних заметок он пишет о безлунной ночи, о скучных женщинах и о внезапном желании постучать в мою дверь. Я был тронут этим, несмотря на то что он так этого и не сделал. Лучше бы он постучал.