Плоть
Шрифт:
Что же касается Макса, то он с непоколебимой неизбежностью, можно даже сказать, фатальностью нашел себе следующую партнершу. Ее зовут Биби Биббер, что подтверждает, что ономастическую поэзию нельзя считать утраченным искусством. Она была новым клерком в университетском казначействе, и ей пришлось его обслужить, когда он явился в кабинет казначейства вносить ежемесячную плату. Над столом возвышалась лишь верхняя часть ее туловища, но и этого было достаточно. Тело ее имело почти сферическую форму, дополнением к чему служили две пухлых круглых щеки, агатовые глазки и каштановые волосы для завершения композиции. Для ее совращения Макс выбрал безошибочную тактику, сказав, что современные женщины напоминают ему палки. Биби пробормотала что-то насчет того, что она старомодная девушка. Думаю, что, дождавшись этого признания, он перегнулся через конторку и обласкал
14
Тестикулы — мужские яички.
Не знаю, как именно он за ней ухаживал, меня в это время несколько дней не было в городе, так как я ездил на литературную конференцию. К моему возвращению знакомство перестало быть чем-то эфемерным, но стало fait accomplit [15] . То же самое верно и в отношении его романа с Мэриэн, решающую стадию которого я пропустил, так как был в это время в гостиной. Подсматривание за ним и Элен было очень познавательным, но как он завлекает их? Он что, просто садится за руль и везет их к себе? Кстати говоря, Биби ездила на «форд-эскорте», явно прогибавшемся под местом водителя. Может быть, он бесстыдно им льстит, и если да, то как? «Знаете, до вас я не встречал женщин, которые были бы мне так близки», «Покачивания вашего зада просто сводят меня с ума». В чем секрет его неотразимости? Теплая сильная рука, ласкающая изгиб локтя. Нежное пожатие.
15
Свершившийся факт (фр.).
Простой ответ, если это вообще ответ, заключается в том, что просто это Макс. Макс и его непреодолимое вожделение. Один только взгляд его глаз отчетливо показывает женщине, что он всецело поглощен ею, и также ясно намекает на то, что он пойдет на все, на любое сумасшествие, сделает все, чтобы ее добиться. Но когда она сдается, он располагает ею как своей собственностью.
Он тискал Биби на людях. Я не хочу сказать, что он ее обнимал или откровенно ласкал. Нет, он пощипывал и лапал ее. Когда я впервые увидел их вместе, он шел рядом с ней и небрежно поглаживал ее по толстым плечам. Я был зачарован. Это выглядело приблизительно так, словно он накачивал ее велосипедным насосом. Было трудно сказать, где заканчивается ее бюст и начинается живот, она была просто кругла, раздутые руки топорщились в стороны. Пояс — на том месте, где должна быть талия, — выглядел как монументальный экватор, для пересечения которого старинным мореплавателям требовались многие месяцы. Ее живот незаметно переходил в таз и бедра. Кроме того, роста в ней было не больше пяти футов, и это делало общий вид еще более впечатляющим. Она не раскачивалась, когда шла. В ней было что-то пневматическое. Было такое впечатление, что если прыгнуть ей на живот, то отскочишь от него, как на батуте.
Я глазел на эту парочку, когда рука Макса спустилась ниже и оттянула эластичный пояс юбки. Она с довольным видом шлепнула руку Макса, и та, в отместку, ущипнула сферический зад.
— Прекрати. — Судя по голосу, она была раздражена.
Тогда он пощекотал ее под мышкой, а она прижала его руку, взяв ее в плен своего мясистого плеча. Так они шли некоторое время, а потом она отпустила его на волю, и рука, тотчас обвив пояс, так и осталась на нем. Она взяла его за руку.
Они находились в этом положении, когда заметили меня на углу.
— Дон, — сказал Макс, — это Биби.
Биби извлекла свою руку из ладони Макса и протянула мне. Рука была розовая и мягкая, но рукопожатие оказалось крепким.
— Очень рада познакомиться с вами, — объявила она. Лицо было чрезмерно накрашено. Румяна делали его похожим на яблоко. Помада была того же цвета, каким пользовалась моя мать, но в те времена вся помада была кирпично-красного цвета.
— Биби, — продолжал Макс таким тоном, словно она находилась в соседней комнате, — работает в казначействе и подворовывает деньги из пожертвований.
— Не говори так, — буркнула Биби. — На самом деле мне еле-еле хватает на еду.
Я удержался от совершенно
— Я ее кормлю, — сказал Макс и погладил ямочку на локте Биби. — Я обнаружил этого брошенного ребенка в столовой с пустым подносом и пригласил ее домой отведать настоящей еды.
— Это ложь, Макси.
— Ладно, пусть так. Там стояла целая очередь мужчин, предлагавших Биби деньги. Когда дело дошло до меня, то я пригласил ее на обед.
— Вот теперь это правда, но мне не нравится, как ты ее рассказываешь. — Она толкнула его широким бедром. Потом повернулась ко мне. — Я хочу сделать из него честного человека. Как вы думаете, у меня есть шанс?
Я решил, что мне нравится Биби. В ней чувствовалась какая-то основательность. Я имею в виду не только ее физические данные. Я почувствовал, что она сможет управлять Максом, несмотря на то что называет его Макси. За ее строгостью угадывалась игривая доброта. Биби напомнила мне человека, которого я когда-то знал, но имя которого теперь забыл. Ассоциация не уходила, хотя я и не мог ничего вспомнить. Только после того, как они ушли, я вспомнил, как будто воспоминанию мешала полнота Биби.
Когда я был еще маленьким, у меня была одна страдавшая ожирением родственница — тетя Клара. Единственное, что я помню, — это как она щекотала меня, когда ложилась отдохнуть, сняв туфли. У нее были поразительно маленькие ножки для такого грузного тела, и они из-за этого постоянно болели; поэтому-то она часто принимала горизонтальное положение. От этого ее похожий на гору живот превращался в бескрайнее озеро, а обширный тройной подбородок распластывался по подушкам. Она ставила меня между своими огромными коленями и принималась щекотать своими коротенькими толстыми ручками, которые ползали по мне, как два пятифутовых розовых животных. Если я начинал визжать, она сжимала меня коленями. Спустя минуту она выдвигала ящик ночного столика и доставала оттуда сладости — одну для меня, другую для себя. Такой она и осталась для меня — сладкой леди. Я так и не познакомился с ней ближе, потому что она умерла от инфаркта, когда мне было всего три года.
Я не вспоминал о тете Кларе лет двадцать пять, если не больше. Она вернулась благодаря Биби, точнее, ее таким же пухлым щекам. Нельзя сказать, что в Оксфорде не было тучных женщин. Их называли большими или полными, но все понимали, что это эвфемизм. Можно было видеть этих женщин в магазине Крогера, где они своими задами, обтянутыми тренировочными штанами, непреднамеренно блокировали подход к прилавку. Эти женщины показывались и в оксфордском торговом центре — вместе с мужьями и угрюмыми детьми. Можно было видеть, как они ездят на машинах, обхватывая руль своими непомерно раздутыми руками. Были ли они толстыми всегда или жирели после замужества? Как Биби дошла до такой жизни? Каково это — прибавлять фунт за фунтом, беспомощно становясь все толще и толще? В чем здесь дело? В неправильной работе желез? Стенли Пирсон высмеял эту идею, заявив, что огромное большинство людей — или большинство огромных людей — стали такими из-за того, что много ели и мало двигались.
Это была статистическая информация, в которой Стенли был очень сведущ, но как насчет других факторов? Может быть, некоторые женщины просто хотят быть большими, чтобы чувствовать себя уверенными, сильными. И разве сила не есть основа сексуальности? Кинси когда-нибудь включал в свои анкеты вопросы о весе? Некоторые люди любят, когда их супруги имеют небольшой избыточный вес. Например, именно поэтому Сьюзен откармливает меня. Но здесь речь идет о крайности и о другом поле. Я часто ставлю себя на место женщины — Сьюзен говорит, что это одно из моих ценных качеств, но здесь я могу только гадать. Каково это — превосходить своего партнера весом на пятьдесят фунтов или больше? Каково торчать сзади и выступать впереди — грудями размером в дыню, необъятной промежностью, ягодицами с дирижабль — и иметь такие вылезающие наружу эрогенные зоны, какие не может удержать самый тесный купальник?
Эти мысли не давали мне той весной покоя, так же как сновидения, продолжавшие мучить меня, когда я спал рядом со Сьюзен. Однажды ночью, глядя сквозь кружевные занавески, как по небу плывет луна, я лежал, выдохшись, в позе «после совокупления» — животом вверх, с ногами разведенными, как у лягушки, и руками под головой. Секса, правда, не было, была попытка — и Сьюзен, наконец, устала выказывать мне свое сочувствие. Когда она спросила, о чем я думаю, я что-то ей ответил — кажется, о ее волосах, короче, нечто подходяще льстивое. Но это нисколько не соответствовало действительности. На уме у меня было совсем иное.