Плоть орхидеи
Шрифт:
– Надеюсь, он не мучился? – выдавил старик.
– У него была смята грудная клетка. За два часа все было кончено, – ответил Макс и понюхал орхидею.
– Значит, теперь ты один? – несмело спросил старик. Он знал, что Макс и Фрэнк – братья Сулливаны. Макса очень забавляла реакция отца, когда он рассказывал ему о совершенных им и Фрэнком преступлениях. Старика всякий раз охватывал ужас, который он неумело пытался скрыть.
– Да, всему конец. Теперь деньги принадлежат мне. У нас с ним было такое условие: если один из нас умрет раньше, то все деньги
Исми почесал лысину.
– Моя жизнь изменится?
– Не знаю, – безразлично проговорил сын. – У меня не было времени подумать об этом. Делами я займусь позже.
Макс остановился перед стариком. Они были бы одинакового роста, если бы отец не сутулился.
– Я хочу купить ферму и заняться коммерцией. Если у меня для тебя найдется какое-нибудь дело, я дам тебе знать. Если хочешь, можешь жить здесь. Тебя беспокоит это?
– Я привык к этому дому. Но если я тебе нужен…
– Ты очень постарел, – проговорил Макс. – Плохо соображаешь. Как ты думаешь, почему такой тип, как Фрэнк, позволил раздавить себя на улице?
Исми смутился. Он действительно стар, и мысли его путаются.
– Я не думал об этом, – ответил он, не отрывая взгляда от Макса. – Как это случилось?
Макс рассказал о Рое Ларсоне, как они его прикончили. Потом о Стиве Ларсоне и о том, что Кэрол отомстила Фрэнку. Теперь, приехав в город, она охотится за ним, Максом.
– Что ты об этом скажешь? – спросил он отца в заключение.
– Я бы предпочел не знать об этом, – ответил Исми и ушел в дом.
Макс пожал плечами и вернулся к машине. Взяв из нее два чемодана, он поднялся по устланной пыльным ковром лестнице в свою комнату.
Скудно обставленная, она выглядела необжито и неуютно. Но Макс не придавал значения комфорту. Равнодушно оглядевшись, он запер дверь на засов. Затем открыл тайник и вытащил оттуда два кожаных саквояжа, полных тщательно перевязанных пачек долларов. Более получаса он пересчитывал их, прежде чем упрятать в тайник. Он богат и может получить все, что душа пожелает. Глаза его радостно блеснули. Он уже собрался спускаться вниз, когда услышал телефонный звонок. Через несколько минут к нему поднялся отец.
– Спрашивают относительно похорон Фрэнка, – как-то странно сообщил он. – Может быть, будет лучше, если ты сам подойдешь к телефону?
– Кто звонит? – недовольно поморщился Макс.
– Из похоронного бюро. Относительно цветов.
– Меня это не интересует, – Макс подошел к лестнице. – Скажи им, пусть хоронят, как сочтут нужным. Я заплатил, чего им еще нужно?
– Они сказали, что привезли цветы, и не знают, можно ли их положить на могилу.
– Какие цветы?
– Орхидеи… Красные орхидеи… Такие цветы обычно не кладут на могилу.
Макс вынул сигарету изо рта и скосил глаза на цветок в петлице. Он видел, что отец хочет что-то добавить, но боится рассердить.
– Говори!
– К цветам была приколота визитная карточка, – промямлил Исми и замолчал.
– Что там было написано?
– От Кэрол и Стива
Макс раздраженно швырнул сигарету в окно.
– Скажи, что это меня не касается! – Через минуту он уже был в машине.
Сам того не замечая, Макс начал озираться. Его взгляд задержался на кустах. Воздух был неподвижен, не шевелился ни один листок, но что-то в этой неподвижности показалось ему угрожающим. И вообще, в полуденной тишине таилась какая-то угроза. Макс прислушался. Ни движения, ни шороха. И все же у него постепенно крепло ощущение, что кто-то следит за ним. Внезапно его охватил гнев. Дернув цветок из петлицы, он смял его в кулаке и выбросил на песок. Потом, несколько успокоившись, отвел машину в гараж, расположенный позади дома.
– Завтра я уезжаю, – сказал Макс отцу, убиравшему посуду после обеда. – Поеду в Чикаго. Там один тип продает ферму. Если цена будет подходящей, я куплю ее. У него более сотни птиц и добротный дом. Если захочешь, приезжай.
Исми сложил тарелки на поднос.
– Я бы не хотел жить в городе, – ответил он, немного поколебавшись. – Я лучше останусь здесь.
– Поступай, как знаешь, – Макс не возражал. Протягивая ноги к камину, он подумал: «Старик много пьет. Он станет обузой. Действительно, будет лучше, если он останется здесь».
Вдруг в саду завыл пес. Поднявшийся ветер разносил вой далеко окрест.
Макс обернулся к окну и прислушался.
– Чего это он так воет? – недоуменно бросил он.
Исми покачал головой и, взяв посуду, вышел из комнаты. Он начал мыть тарелки, прислушиваясь к вою пса. Заунывный вой действовал ему на нервы, ничего подобного раньше не было. С чего бы это?
Вымыв посуду, старик спустился в сад. На луну, освещавшую вершины сосен, набежало облачко, и сразу стало темно. Шелестевший в листве ветер все вокруг наполнял шорохами. Исми подошел к конуре. Пес тут же перестал выть и заскулил.
– Что с тобой? – Исми наклонился над конурой. Он не мог рассмотреть забившуюся в угол собаку и зажег спичку. Увиденное ошеломило его. Шерсть на собаке поднялась дыбом, в глазах был ужас. Исми выпрямился и начал вглядываться в темноту. Ему послышался какой-то шорох, и он зажмурил глаза. Пес завыл снова. Успокаивая себя, что это ему показалось, он поспешил к дому. И только оказавшись внутри и заперев дверь, Исми вздохнул с облегчением.
Макс по-прежнему сидел у камина. Он не поднял головы и не сказал ни слова, когда вошел старик.
За окном усиливался ветер, пес скулил не переставая. Исми напряженно прислушивался. Ему чудились чьи-то легкие шаги над головой, невнятные голоса. Он посмотрел на Макса. Но тот был погружен в свои думы, и отец не отважился тревожить его.
Где-то в доме едва слышно скрипнула половица, затем послышался легкий скрежет. Если бы у Макса не были до предела напряжены нервы, он не уловил бы этих звуков.
Глаза отца и сына встретились.
– Слышишь? – спросил Макс, застыв в кресле.