Плоть и кровь
Шрифт:
Эндрю кивнул на дверь и проводил меня к выходу. Я сказал:
– Большое спасибо, что уделили мне время. Если не возражаете, я взгляну на машину Лорен. Какая у нее марка?
– Серая "мазда-миата". Только не угоняйте.
Салэндер нервно засмеялся. Я сделал вид, что перекрестился.
– Клянусь сегодня этим не заниматься. Кроме того, сейчас я не в форме.
Он опять засмеялся, на этот раз более расслабленно. Мы пожали друг другу руки.
– Я не собираюсь волноваться. Уверен, нет причин, – сказал Энди.
– Мне тоже так кажется.
– Только представьте: я тут места себе не нахожу, переживая
Он вышел в коридор вслед за мной, глянул на лестницу.
– Знаете, а вы умеете слушать. Если надумаете сменить работу, могу пристроить вас в "Отшельниках".
Я улыбнулся:
– Буду иметь в виду.
На заднем дворе я увидел навес для машин, за ним начиналась аллея. "Миата" была единственным припаркованным там автомобилем. Не новая, кое-где виднелись щербинки и царапины, покрыта пылью. Машина заперта, брезентовый верх аккуратно натянут. На заднем бампере наклейка университетской стоянки. В кармашке водительской дверцы виднелся дорожный атлас, рядом с рычагом переключения передач лежали солнцезащитные очки. Больше я ничего не заметил.
Я вернулся к своей машине, обдумывая все сказанное Салэндером.
Ни подруг, ни парня. Зубрила.
Ее соседство с голубым говорило о том, что она ценила общение, а не секс.
Может быть, оттого, что за секс ей все еще платили?
Работала манекенщицей с восемнадцати лет. Возможно, она и в самом деле подрабатывала на подиуме, но скорее всего это лишь отговорка.
Выходные, проводимые в одиночестве. Однажды на пляже в Малибу, в остальных случаях – неизвестно где. Специально напускала туману, чтобы скрыть встречи с клиентами?
"Сова" и "жаворонок". Если ей нужно уединение, Салэндер – превосходный кандидат на роль соседа. В то же время он явно проницательный малый. Подрабатывай Лорен проституцией, разве бы Эндрю не заметил?
А если и заметил, то сказал бы об этом? Мне показалось, он говорил откровенно, и все же кто знает...
Я вспомнил его слова о доходах Лорен. "У нее есть сбережения". Откладывала, пока работала. Достаточные, чтобы ничего не делать несколько лет.
"Мне всегда платят хорошие чаевые".
Хорошая одежда, но в остальном ведет аскетический образ жизни. До того, как Салэндер переехал, в квартире почти не было мебели. И машина не новая. Экономит, хотя одевается со вкусом. Необходимо соответствующе выглядеть для работы?
И кроме того, странная встреча с матерью, после которой Лорен вернулась сама не своя, жалуясь, что Джейн пытается ее контролировать. Однако они обедали вместе два-три месяца назад, вряд ли это послужило причиной исчезновения.
Исчезновение. Несмотря на подбадривания Салэндера, сам я не был уверен в благополучном исходе случившегося.
Семь дней, без багажа, без машины, без объяснения.
Может, Лорен действительно приедет, светясь от счастья... Студентка-отличница, вернувшаяся после проведения научных исследований. Или профессор предложил принять участие в загородной конференции, сделать доклад. Или полетела куда-нибудь – это бы объяснило, почему не взяла машину. Но не решило бы загадку с одеждой... И к тому же зачем такая секретность?
Если только
Исследования... Какой-то научный проект в моей alma mater. Она изучает психологию, так что исследования должны проводиться в этой области. На том же самом факультете, который и мне дал путевку в жизнь.
Я отправился на восток, в сторону Уилшира, и попал в пробку – работники дорожной службы, самой идиотской службы штата, перегородили две полосы, видимо, посмеиваясь в душе над водителями. Наконец добрался до Ла Синеги. И пусть вокруг царили шум и грязь, в душе возникло подзабытое чувство – я могу быть кому-то полезен.
Глава 6
Я подъехал к университетскому городку в 16.30, и большинство его обитателей уже двигались в обратном направлении. На двух автостоянках, где я пытался припарковаться, шли ремонтные работы. Начальство университета вечно жалуется на недостаток средств, и тем не менее ребята с отбойными молотками трудятся не покладая рук. Видимо, до следующего землетрясения без работы они не останутся.
Было почти пять часов, когда я добрался до здания психологического факультета, надеясь застать там хоть кого-нибудь. Штукатурка на стенах поменяла цвет со времени моей учебы: с грязно-белого на золотисто-бежевый. Непривычно яркая окраска для места, занимающегося разработкой искусственного интеллекта и проведением опытов над крысами с поврежденным мозгом, которых заставляют бегать по причудливым лабиринтам. Возможно, все дело в том, что даже во времена экономического бума денег на гранты не прибавилось. Или такая расцветка стен должна воплощать душевную теплоту и доступность обучения? Если так, то идея была похоронена под восемью этажами безликой архитектурной коробки, которая, как ни раскрашивай, приветливее все равно не станет.
В деканате уже повсюду погасили свет. Припозднилась только секретарша, но именно она и была нужна мне – пухленькая рыжеволосая женщина по имени Мэри Лу Уайтакр. Ее пятилетнего сынишку я лечил в прошлом году.
Брендом был прелестным маленьким мальчиком. Нежная и артистическая натура, с такими же рыжими волосами, как у матери, и испуганными глазами. Мальчик попал в аварию на автостраде, когда ехал с бабушкой. В результате у бабушки оказалось сломано бедро, а ребенка отправили в больницу на обследование. К счастью, физически он не пострадал, хотя с того дня стал мочиться в кровать и видеть по ночам кошмары. Мэри Лу нашла мое имя в списке выпускников факультета, однако администрация отказалась покрыть расходы на лечение. Сама миссис Уайтакр заплатить не могла, так как до сих пор еще не расквиталась за бракоразводный процесс трехлетней давности. Узнав о ее ситуации, я лечил Брендона бесплатно.
Услышав мои шаги, Мэри Лу подняла голову. И хотя она улыбнулась, на лице отобразился испуг, словно бы я собирался повернуть вспять процесс выздоровления ее сына.
– Доктор Делавэр, не ожидала увидеть вас здесь.
– Привет, Мэри Лу, как дела?
У нее были от природы вьющиеся волосы, которые она тщетно пыталась распрямить.
– У Брендона все отлично. Надо было позвонить вам... Огромное спасибо за помощь, доктор Делавэр.
– Не стоит, Мэри Лу. Как ваша мама?
Она помрачнела.