Шрифт:
Моим дочерям Карин и Адриане… Пусть их мир будет полон понимания, любви и покоя.
МИР ГАРОЛЬДА РОББИНСА
Это имя до недавнего времени почти ничего не говорило нашему читателю. С произведениями Гарольда Роббинса были знакомы очень немногие — в основном те, кто мог прочесть их на языке оригинала. В русском переводе романы одного из самых популярных американских писателей
Между тем уже почти полвека этими книгами зачитывается весь мир. Каждую неделю романы Роббинса покупают около трехсот тысяч человек. А общий тираж произведений одного из самых известных на Западе писателей превысил 350 миллионов экземпляров.
Его настоящее имя — Фрэнсис Кейн, псевдоним Гарольд Роббинс писатель взял в память о семье, которая усыновила его в раннем детстве. Он родился в Нью-Йорке в 1916 году, рано пошел работать и сменил множество профессий: был посыльным у маклера, работал и продавцом, и поваром, и кассиром, служил на флоте. В годы индустриального бума, сменившего печально знаменитую «великую депрессию» конца 20-х — начала 30-х годов, начинающий бизнесмен неожиданно для себя становится миллионером. А несколько лет спустя цепь неудачных биржевых операций приводит его на грань банкротства.
Но, как это часто бывает и в книгах, и в жизни, неудача заставляет человека начать все сначала и сделать, наконец, тот шаг, с которого начинается восхождение на вершину славы. Вчерашний миллионер вынужден пойти работать клерком в одну из крупнейших голливудских кинокомпаний «Юниверсал пикчерз». Вскоре он становится менеджером этой киностудии. С 1957 года Гарольд Роббинс полностью посвящает себя литературе и вскоре завоевывает репутацию одного из самых читаемых авторов в мире. Один за другим выходят его романы: «Никогда не люби незнакомца» (1948), «Камень для Дэнни Фишера» (1952), «Никогда не оставляй меня» (1953), «Парк-авеню, 79» (1953), «Стилет» (1960), «Куда ушла любовь» (1962), «Авантюристы» (1966), «Наследники» (1969), «Бетси» (1971), «Пират» (1974), «Одинокая леди» (1976), «Мечты умирают первыми» (1978) и другие.
Почти все романы Гарольда Роббинса экранизированы. И это не случайно. Они написаны простым, лишенным лексической усложненности, доступным для массового восприятия языком, каким обычно пишутся киносценарии. Острый, напряженный сюжет, динамичное развитие действия, которое перебрасывает роббинсовских «охотников за удачей» из страны в страну, с континента на континент, — все это делает его романы в лучшем смысле слова «кинематографичными» и активно привлекает к ним читательский интерес. Возможно, успех автора обусловлен еще и тем, что все происходящее с его героями — часть собственной жизни писателя.
Предлагаемый вниманию читателя роман «Кровь и плоть», в оригинале изданный под названием «Пират», на русском языке в полном объеме публикуется впервые.
ПРОЛОГ
Восьмые сутки свирепствовала песчаная буря. Даже память старейшего погонщика верблюдов, Мустафы, не сохранила ничего подобного.
Туго обернув куфию вокруг головы, он с огромным трудом двигался против ветра, по направлению к палатке надсмотрщика Фуада, останавливаясь через каждые несколько шагов, чтобы осторожно выглянув в крохотный зазор, убедиться, что не сбился с пути и вместо того,
Огромная туша Фуада возвышалась над столом, на котором мерцала керосиновая лампа, отбрасывая по сторонам зловещие тени. Говорить не хотелось: этот великан вообще не питал доверия к словам.
Мустафа вытянулся в полный рост, как делал всегда, обращаясь к начальнику.
— Наверное, господу Богу запорошило песком глаза, — сказал погонщик верблюдов. — Он совсем ослеп и потерял нас из виду.
Фуад издал звук, похожий на хрюканье. Только спустя несколько минут ему удалось найти нужное слово.
— Идиот! Неужели ты думаешь, что именно теперь, после того, как мы совершили паломничество в Мекку и находимся на пути домой, Он отступится от нас?
— В воздухе пахнет смертью, — упрямо твердил Мустафа. — Даже верблюды чуют. Первый раз вижу, чтобы они так беспокойно себя вели.
— Оберни им морды одеялами. Пусть смотрят свои верблюжьи сны.
— Это уже сделано, — возразил Мустафа. — Но они мечутся и срывают одеяла. Я уже лишился двух одеял — то ли их унес ветер, то ли засыпал песок.
— Дай им пожевать гашиша, — посоветовал Фуад. — Совсем немножко — чтобы не сошли с ума. Пускай отключатся и успокоятся.
— Это на пару дней выведет их из строя.
Надсмотрщик смерил Мустафу тяжелым взглядом.
— Неважно. Нам некуда спешить.
Маленький погонщик стоял на своем.
— И все-таки это плохая примета. Как там дела у хозяина?
— Он добрый человек и не привык роптать. Проводит время в заботах о жене. Его молитвенный коврик постоянно обращен в сторону Мекки.
Мустафа причмокнул губами.
— Как вы думаете, возымеет ли действие его молитва — после того, как мы только что совершили хадж?
Фуад выразительно посмотрел на него.
— Все в руках Аллаха. Госпоже осталось совсем немного. Скоро мы все узнаем.
— Сын! — выдохнул Мустафа. — Молю Бога, чтобы он послал им сына. Три дочери — тяжкая обуза даже для такого доброго человека.
— Сын! — эхом отозвался Фуад. — Да поможет хозяину всемилостивейший Аллах! — Он встал и всей своей громадной тушей навис над маленьким погонщиком. — Ну, ты, осел! — неожиданно взревел он. — Возвращайся на место и постарайся совладать с верблюдами, иначе я смешаю с их дерьмом твои старые кости!
Просторный брезентовый шатер, разбитый между четырьмя пальмами посреди оазиса, освещался несколькими электрическими лампами, предусмотрительно размещенными в углах самой большой комнаты. За занавеской слышалось мерное гудение портативного генератора, работавшего на газолине. Из-за занавески доносился аромат жареного мяса, приготовленного на маленькой угольной жаровне.
Выйдя в импровизированную прихожую, доктор Шамир Аль Фей в двадцатый раз отвернул полог и выглянул наружу. В тот же миг в узкую щель набилось столько песка, что он не смог разглядеть даже верхушки деревьев, примерно на пятнадцать футов возвышавшихся над шатром, а тем более различить границу оазиса, где клубы песка образовали стену до самого неба. Аль Фей запахнул полог и вытащил из глаз несколько песчинок. Потом вернулся в зал. Ноги доктора в мягких комнатных туфлях бесшумно скользили по плетеным циновкам, постеленным прямо на песчаный пол.