Плоды света
Шрифт:
– Э-э… но… об этом известно уже много лет, – растерялся листочёт. – Я думал, все в курсе…
– И что там с вашим Плодом? – нетерпеливо перебил его Дюваль.
– Как, я разве не сказал? – оживился старичок. – Плод Мирового Древа оторвался от черенка! Он начал путешествие во Тьму, чтобы там укорениться и дать росток нового Мира! Ну разве это не великое событие? И я первым его заметил! – радостно известил он собравшихся.
На балконе городской ратуши было довольно тесно. Знать Сомбревиля, вооруженная театральными биноклями
– Как вы думаете, насколько он велик? – поинтересовался у Нибелиуса Энтони Корнет, убрав в карман длинного плаща подзорную трубу и угостившись канапе с подноса.
– Это хороший вопрос, – с довольным видом заложил руки за пояс листочёт. – Зная примерное расстояние до объекта и его угловой размер, я оцениваю его диаметр от десяти до трехсот пятидесяти футов.
– Вы, должно быть, очень часто бываете правы, – усмехнулся себе в бороду зодчий.
– Не хочу хвастаться, – приосанился Нибелиус, – но мои гороскопы всегда сбываются. Я могу интерпретировать любой узор в Кроне для любой расы – от фей до кентавров.
– А он может раздуваться? – спросил присутствующих Лео Дворф – низкорослый каменотес, которого, вообще-то, никто на балкон не приглашал.
– Ха! Разумеется, нет, – бросил на него снисходительный взгляд листочёт. – В летописях нет ни одного упоминания о раздувшемся Плоде.
– А по-моему, он раздулся, – Лео разглядывал золотистый шарик в подзорную трубу, высунув от усердия язык. – Час назад он был меньше.
– Парень дело говорит, – поддержал каменотеса огромный тролль в сюртуке.
– И нам тоже показалось, – пискнули сверху несколько фей.
– Да говорю же вам, он не может раздуться! – раздраженно воскликнул Нибелиус.
– И всё же он увеличился, – резюмировал Корнет, глянув на Плод ещё раз. – Хороший глазомер, Лео.
– Впрочем, я всегда говорил, что этот Плод отличается от других, – сменил диспозицию листочёт. – Вполне возможно, что он решил сначала оторваться от Ветви, а уже потом вырасти до нужного размера.
– И он стал ярче, – не успокаивался каменотес.
– Определенно.
– Да, точно.
– Вот и я заметила.
– Ох ты, божечки, а ведь и правда, он всё ярче и ярче!
– Фею мне в зад, да он горит! – вскрикнул Лео.
– Фи, как грубо!
– А ведь и впрямь горит! И дым вон видно!
– Точно, следом тянется!
– Ох ты, ох ты! Кто ж его поджег-то?! Вот стоит только отвернуться – тут же какой-нибудь негодник появится со спичками!
– Хм, – погладил длинную бороду архитектор, – господа, мне кажется, Плод падает.
– Ну разумеется он падает! – откликнулся Нибелиус. – Что ещё он может делать? Две недели уже падает, если вы не в курсе.
– Нет, я имею
– Вы думаете? – бросил быстрый взгляд на зодчего мэтр Бушар.
– Уверен.
– И куда он упадёт? – обеспокоенно зазвенело сверху.
– Ставлю двадцать шиллингов, что к северу1 от города! – азартно сжал подзорную трубу каменотес.
– Да не, южные ворота пролетит, – откликнулся гном в расшитом золотом камзоле. – Миль на пятнадцать. А может и шестнадцать.
– Или грохнется на квартал фей, – донеслось справа.
– Что?! Наши домики!
– Но ведь все согласны, что ни к западу, ни к востоку он не отклоняется? – уточнил Клод Бушар.
– Я бы сказал, что он очень точно ориентирован в вертикальной плоскости, – пробормотал Корнет.
– Кто-нибудь слышит гул?
– Вот сейчас, когда вы упомянули, я поняла, что слышу.
– Тихо, тихо, господа, давайте послушаем гул!
– Хм, это уже похоже на грохот, как от грозы. Такой, знаете, близкой и мощной.
– То есть, все согласны, что он летит довольно-таки прямо? – оценил расстояние до балконной двери мэтр Бушар.
– Ага, – кивнул Лео Дворф. – Прямо. Прямо сюда.
– Ну что, господа, – появился на балконе с приветливой улыбкой Дюваль, – как сегодня поживает наш Плод?
– Валим! – вознесся к громыхающим небесам крик каменотеса.
И знать Сомбревиля в едином порыве вынесла градоначальника из дверного проема.
В следующую секунду в широкий балкон врезался полыхающий снаряд. Пробив изящный парапет, плиту балконного пола и нижнее окно ратуши, огненный метеор потерял свою скорость, забуксовал в мраморной плитке Зала Собраний, оставляя за собой глубокую борозду, и уперся в стену с гобеленом, который тут же начал тлеть.
Всё вокруг заволокло пылью и дымом. Оглохшая от грохота аристократия постепенно приходила в себя, кашляла, жаловалась на синяки и шишки, отряхивала с платьев и сюртуков каменное крошево и собиралась на верхней галерее Зала. Те, кто уже привел себя в относительную норму, пытались рассмотреть, что происходит внизу.
На мраморном полу догорали ошметки внешней оболочки Плода, добавляя черный дым к облакам белой пыли. А у стены, покрытый копотью, лежал огромный грецкий орех. По крайней мере, все присутствующие сошлись на том, что дымящийся от жара предмет оный орех очень напоминал.
– Великая Мать подарила нам свой Плод! – послышался благоговейный шепот со стороны дриад. – Надо отнести его в храм!
– Кх-м, – откашлялся Дюваль, давая понять, что без его позволения никто отсюда ничего не вынесет.
– Ну что, расколем? – деловито вытащил из-за пояса молоток Лео. – Чур мне первый кусок!
Однако приблизиться к ореху каменотес не успел. С громким треском верхняя часть скорлупы шевельнулась, вдоль ободка, аккурат посередине, появилась щель, затем она расширилась, и Плод с натужным стоном развалился надвое, явив жителям Сомбревиля свое содержимое.