Плоды школы Верт
Шрифт:
Профессор выдвинулся из угла семенящими шажками, чтобы на расстоянии вытянутой руки вовсе упасть на колени:
– Не погубите, Ваша Светлость! В моих подношениях нет ни капли крови! – перед уродцем лежала рябина.
Берберис покрепче ухватился за свечу. Он нашёл в себе силы выпрямиться и переместить взгляд
– Так вот каков из себя драконопоклонник.
Узвар горестно покивал головой: стар и немощен.
– А где остальные?
– Я один, – поклялся профессор. – Знания ритуалов мне передала мать, я же ни с кем не делился.
– Вы были добры ко мне, – Берберис никак не мог отпустить свечу. – Покиньте школу с первым лучом рассвета.
Узвар смахнул слезу:
– Я принимаю условия. Только мне горько остаться в вашей памяти кровожадным еретиком. Знайте, граф: за всю жизнь я и мыши не обидел, мои подношения – лишь ягоды и фрукты взамен на продление жизни.
Звучало как вымысел или бред больного, но достаточно было внимательно взглянуть на профессора, вопреки всему держащегося за жизнь, чтобы крупица сомнения упала в душу.
– Я сильно рискую, но полнолуние – период, когда грань между мирами истончается и древнему богу легче проникнуть к нам. Святая Церковь лишь из страха и зависти нарекла Дракона «демоном», ведь ОН грозный конкурент. Дракон творит чудеса лучше любого Святого, причём не в древних писаниях, а здесь и сейчас. Но требует подношений. В моём случае, чудо – вымученное. Дракон пресыщен бескровной едой, оттого моя жизнь размазана по старости и больше тянется, чем течёт.
Ещё не план и не идея, а лишь неясный задаток мысли стал образовываться в голове Бербериса. Чёткое желание не успело сформироваться, как решительность разразила тишину одной фразой:
– Я хочу говорить
– Говорить с Драконом? – Узвар не на шутку испугался. – Зачем вам это?
– Или я приведу охрану! – Берберис затряс над профессором свечой, словно клинком.
Орошённый воском, тот сжался вдвое.
– Я покажу Вашей Светлости Дракона. Он придёт на мой зов. Только прошу: будьте осторожны и… учтивы.
Старик умолк. Укутанный в плащ, он стал напоминать лежащий на полу тугой тёмный кокон. Потянулись минуты, свеча утратила не меньше сантиметра от первоначальной длины, а профессор не подавал признаков жизни. Берберис склонился и осторожно коснулся Узвара. Странно, но пальцы будто касались не живого человека, а безжизненного полена.
Берберис приблизил свечу к лицу профессора, из-под капюшона вырвался дымный хрип, чуть не погасивший пламя. Неожиданно кокон разверзся сгустком тьмы. Сначала показались когтистые пальцы – по четыре фаланги на каждом, затем из профессора вырвались длинные лапы. Дракон выбирался из своего миньона, словно настырная крыса сквозь крохотную щель в стене. Он оказался чернее любой тени и выше любого мужчины. Его тело было длинным как у змеи и заканчивалось непропорционально мощным хвостом с шипом на конце. На гладкой вытянутой морде, состоящей из одной пасти, виднелись ярко-жёлтые крапинки – глаза. Чтобы не пробить макушкой потолок, Дракону пришлось опуститься на четвереньки. Его хвост будто жил своей отдельной жизнью и ловко протянулся шлагбаумом вдоль выхода, преграждая Берберису путь.
– Ты желал видеть меня, дитя? – пасть лишь слегка приоткрылась, но слова звучали чётко; голос пробирал до костей – так на поверхность болота выползают с утробным гулом пузыри воздуха.
Конец ознакомительного фрагмента.