Плейбой

Филлипс Карли

— Ладно, — последовал вздох. — Вы считаете меня примитивным созданием. Да, мне немного взгрустнулось. — Ей все еще было непонятно — так заторможенно она среагировала на недавнюю смерть тетки или это все-таки от ощущения настоящей свободы, которое овладело ею после разрыва? Или то и другое вместе? Как бы то ни было, почувствовав облегчение, Кендалл в ту же минуту прыгнула в машину и умчалась прочь.

— Ячеловек импульсивный, — засмеялась она.

Он промолчал.

Кендалл понимала, что ей

нужно подождать, собраться с мыслями и отправиться на Запад. Седона в Аризоне — вот о чем она мечтала. Там она надеялась отшлифовать свое мастерство и узнать побольше о секретах ювелирного дела. Но душевная боль, от которой она не могла избавиться после смерти тетки, привела ее в Йоркшир-Фоллз. Здесь находился полный воспоминаний старый теткин дом. То, что ей наконец удастся уладить дела с наследством, было положительным моментом в этом принятом наспех решении. Нужно было вернуться в этот дом, чтобы прийти в себя, а потом вновь устремиться в дорогу.

Полицейский так и не произнес ни слова. Губы у Кендалл задрожали, и она снова нервно заговорила, в то время как он пристально рассматривал ее:

— Моя тетка всегда говорила, что любой порыв заканчивается на ближайшей автобусной остановке. Мудро, правда? — Она словно увидела себя со стороны — подвенечное платье, из одежды только наряды для медового месяца в багажнике, какая-то мелочь в кармане вместо денег…

— Ваша тетка, судя по всему, умная женщина, — наконец сказал он.

— Да, она умная. Была. — Кендалл проглотила слезы. Тетя Кристал умерла несколько недель назад в частной лечебнице, за которую платила Кендалл. Не потому, что тетка просила ее об этом. Она платила добровольно. На всем белом свете существовало только два человека, для которых Кендалл могла сделать все, что угодно, — тетка и четырнадцатилетняя сестра. За несколько лет Кендалл прошла путь от обиды на сестру до любви к ней. После того как она разберется с домом и оставшимися вещами Кристал, нужно будет заехать в школу к Ханне, а уж потом — вперед, на Запад!

Коп настороженно смотрел на нее, щурясь от солнца. Вокруг его глаз собрались морщинки.

— Итак. — Он шагнул к ней. Кендалл окутал исходящий от него мужской запах. Стало жарче, чем от солнца. — Назовите настоящую причину, почему вы оказались здесь, и мы займемся делами.

«Какими делами?»

— Не понимаю, о чем вы. — Поток адреналина хлынул в кровь.

— Ну хватит. Я ведь вызволил вас. Как вы думаете, что будет дальше?

— Ну, не знаю. Секс на заднем сиденье патрульной машины?

У него потемнели глаза. Кендалл поняла, что его тянет к ней, и прикусила язык, жалея о вырвавшейся глупости. Если говорить откровенно, она чувствовала то же самое. У нее появилось непреодолимое желание увести его в лес и сделать все, что хотелось. Кендалл все еще

не верила себе, но этот полицейский возбуждал ее. Больше, чем любой другой мужчина, который у нее был, включая Брайана.

— В конце концов мы до чего-нибудь дойдем. Итак, вы готовы признаться, что устроили мне ловушку?

— Даже не подумаю. Я вообще не понимаю, о чем вы, черт побери, талдычите. — Она уперла руки в бока. — Отвечайте, сержант. Ваш Йоркшир-Фоллз всех прибывших так встречает? Грубо, разнузданно и с завуалированными обвинениями? — И, не дожидаясь, что он ответит, сделала вывод: — Если так, тогда мне понятно, почему у вас здесь совсем нет роста населения.

— Мы разборчивы и не всем разрешаем у нас селиться.

— Вот и чудесно. И для вас, и для меня. Я не собираюсь задерживаться здесь надолго.

— Разве я сказал, что вы у нас нежелательны? — У него скривились губы. Он явно пытался скрыть улыбку.

Даже несмотря на сарказм, на обвиняющий тон, его голос навевал мысли о спальне, в голосе звучала харизма. Звучала сексуальность. Кендалл затрепетала.

Потом провела языком по пересохшим губам. Пора было убираться отсюда.

— Очень не хочется ни о чем просить, но не могли бы вы подбросить меня до Эджмонт-стрит, к дому сто пять? — У нее не было другого выхода, кроме как закрыть глаза на его поведение и довериться тому, что значилось на его бейдже, довериться его честности и своему собственному инстинкту.

— Сто пятый на Эджмонт-стрит? — Полицейский удивленно выпрямился.

— Именно. Отвезите меня, и больше вы меня не увидите.

— Размечталась, — пробормотал он.

— Что, простите?

Он покачал головой и что-то проворчал под нос, потом встретился с ней взглядом.

— Вы племянница Кристал Саттон.

— Да, я Кендалл Саттон, но откуда…

— А я Рик Чандлер. — Он вознамерился было подать ей руку, но потом передумал и сунул кулак в карман брюк.

Потребовалась минута, чтобы слова дошли до нее, а когда дошли, Кендалл вскинула на него глаза:

— Рик Чандлер? — Помимо Кендалл, у тетки была только одна подруга. Она и помогла ей перебраться из Йоркшир-Фоллза в клинику рядом с Нью-Йорком. Кендалл внимательно посмотрела на него: — Вы сын Райны Чандлер?

— Он самый. — Выглядел Рик не слишком довольным.

— Как много времени прошло! Можно сказать, целая вечность. — Кендалл было десять в то счастливое лето, которое она провела с тетей Кристал, прежде чем ту скрутил артрит и Кендалл пришлось уехать. Она вспомнила, что вроде бы встречалась с Риком Чандлером. Или это был один из его братьев? Кендалл пожала плечами. Проведя здесь единственное лето в десятилетнем возрасте, она ни с кем не сошлась близко и не поддерживала связи, когда уехала.