Плеяда
Шрифт:
– Корсар, ты можешь работать ударными дронами? – спросил Ветер, передав координаты начальнику артиллерии.
– Сильные помехи, товарищ полковник! – ответил комбат. – Операторы долетают в район, и картинка пропадает. Поэтому и прошу удар артиллерии.
– Я тебя принял, сейчас решим вопрос, - ответил комбриг и повернулся к начальнику разведки: - Хасан! Запроси у Сугроба координаты станций РЭБ, которые закрывают частоты для ударных дронов!
– Сделаем! – отозвался комбриг и привлёк внимание начальника артиллерии: -
Начарт в это время работал по выявленным целям и был полностью погружен в процесс. Услышав оклик комбрига, Тайфун на миг оторвался от планшета:
– Я!
– Расчёты «Кубов» и «Ланцетов» готовы?
– Расчёты готовы, но «Кубы» лететь пока не могут, товарищ полковник! – ответил Тайфун и тут же отвернулся к планшету.
– Почему? – спросил комбриг.
– Спуфинг, - коротко ответил начарт, и тут же пояснил, - Противник давит навигацию, нужно подавить РЭБ. Без этого мы просто потеряем их без всякого результата!
– Хасан, - комбриг повернулся к начальнику разведки, - уточни у Сугроба места расположения станций РЭБ, которые наводят спуфинг!
– Есть, принял, - ответил Хасан, на миг оторвавшись от планшета, где он переписывался с Сугробом.
– Товарищ полковник, - Тайфун закончил расчёт по целям, переданным Корсаром. – Готов ударить «Гиацинтами» по запросу Корсара. Прошу уточнить расход.
– По пять на цель, - не задумываясь ответил Ветер – он представлял себе количество снарядов, выделенных на первый день операции, но так как день только начинался, следовало быть экономнее – никто не мог сказать, насколько обстановка может обострится в любой момент.
– Есть, - отозвался начарт и схватив радиостанцию, стал диктовать данные для стрельбы.
– Товарищ полковник, - позвал Хасан. – Сугроб даёт координаты станций РЭБ, которые давят дроны.
– Сколько их?
– Перед нами – четыре, ещё четыре в полосе Диксона и три в полосе Минска.
– Тайфун! – комбриг повернулся к начальнику артиллерии, - принимай координаты «наших» станций.
– Есть, - Тайфун на миг оторвался от радиостанции и планшета, чтобы взять карандаш и подвинуть поближе блокнот. – Записываю…
– Чем ударим? – спросил Ветер.
– Предлагаю кассетными «Ураганами» по три ракеты на цель, - мгновенно отозвался Тайфун. – Машина заряжена.
– Добро, - кивнул командир. – Исполнить немедленно, о готовности к стрельбе доложить.
– Командир, - Хасан снова привлёк к себе внимание, - Сугроб даёт координаты станции РЭБ, наводящей спуфинг!
– Одна?
– Так точно, координаты…
– Начарт, записывай!
– «Ураган» готов, - доложил Тайфун, одновременно с этим готовясь принять новые координаты.
– Работайте, - кивнул Ветер и связался с Корсаром: - Сейчас ударим кассетами по станциям РЭБ, наблюдайте разрывы!
– Есть, принял! – доложил комбат и добавил: - Наблюдаем движение танка и двух «Мардеров»
– Время подхода к перекрёстку?
– Пять малых.
– Где твои «корнетчики»?
– На подходе.
– Держаться, Корсар! Посадку ты им отдать не можешь! Ты меня понял?
– Понял, товарищ полковник, - отозвался комбат.
Корсар по связи вышел на Урала, который со своего командно-наблюдательного пункта на хуторе Гнилой управлял боем трёх взводов:
– Урал, что с утюгами?
– «Мангал» с карандашами поехал на «девятку», трал стоит в укрытии.
– А немцы?
– Сват докладывает, что наблюдает танк и две «бэхи», идут на перекрёсток.
– «Корнетчики» где?
– Должны были на «мангале» поехать.
– Должны? Ты что, старлей, обстановкой не владеешь?
– Товарищ майор, у меня нет с ними связи, потому что у них нет рации!
– Спроси у танкистов, кого они везут!
– Пять секунд, товарищ майор, - ответил Урал и схватив «Баофенг» вышел на Пижона: - Пижон, ты карандашей с большими трубами отправил на «девятку»?
– Отправил, - ответил Пижон. – Три малых уехали как.
– Точно?
– Точнее некуда, я сам их садил в «сарай»!
Командир роты и командир взвода, осознавая, что их переговоры слышит противник, старались говорить иносказательно, что, впрочем, не повышало устойчивости этой мнимой «секретности», так как против них воевали люди с точно таким же менталитетом, носители точно такого же языка, которые мыслили точно так же, и точно так же говорили бы и они, если бы у них не было станций, позволяющих шифровать переговоры. Враг, слушая наш эфир, банально скалился, не понимая, зачем российские бойцы пытаются таким понятным способом таить очевидные смыслы…
Урал вернулся к «закрытой» связи:
– Товарищ майор, «корнетчики» убыли на «девятку».
– Когда они там будут? – спросил Корсар.
– Через пять малых.
– Принял.
Корсар связался с командиром бригады:
– Товарищ полковник, «корнетчики» будут на «девятке» через пять малых.
– Они пешком идут?
– На «мангале» едут.
– Принял, - ответил Ветер и связался с командиром танкового батальона: - Катран, какие снаряды у тебя в «мангале»?
– В каком, товарищ полковник?
– Во втором батальоне.
– Восемь подкалиберных… - начал перечислять комбат, но Ветер остановил его.
– Катран, связь с танком!
– Он на связи!
– Задача: подняться на «девятку» и огнём пушки уничтожить на дороге танк и два «Мардера».
– Принял.
– Работайте!
Комбриг повернулся к начальнику артиллерии:
– Тайфун!
– Ракеты ушли, товарищ полковник, заявленные цели накрыты, «орланисты» подтвердили поражение.
– Хасан, - Ветер глянул на начальника разведки. – Что Сугроб? Есть подтверждение?