Пленники Уэст
Шрифт:
Он снова прижал ее к себе, положил ее голову на свое плечо.
— Теперь я всегда буду рядом. Не отвертишься, — уже более твердо сказал он, но слезы покатились по щекам.
Он не смог справиться бурей эмоций, что бушевала внутри. Его учили побеждать панику и страх, но человеческую боль и страдания, такой силы, он еще не испытывал. Справляться с этими эмоциями на тренажере не учили. Зато учила жизнь. Димка вздрогнул и сжался.
— Ты что? — спросила Эл.
— Так. Страхи, — ответил он, — я оказывается, не умею справляться
— Не думай о плохом. Ты в безопасности.
— Еще один такой полет и я с ума сойду, — повторил он ее недавнюю мысль.
Эл улыбнулась.
— Страшно было?
— Лучше не вспоминать.
Они молчали. Обоим было достаточно того, что друг был рядом.
Эл поняла, что уже не относиться к Димке снисходительно, как раньше. Он всегда был для нее младшим, другом детства, с которым можно пошутить, повозиться, который нуждается в опеке. Теперь было совсем не так. Он возмужал, она поняла, что глупо будет относиться к нему свысока. Эйрон прав, ее друг заслуживает уважения. За этот полет Димка выложил все силы, пусть ошибался и спорил, но показал, что он сильный человек.
— Дим, — позвала она.
— Что?
— Я хочу тебе сказать…Ты настоящий друг и настоящий мужчина. Если мы еще будем летать, то непременно вместе.
Димка улыбнулся широко.
— По-моему я наделал кучу глупостей. Вытаскивая нас из плена, ты потеряла время и силы. Я думаю, что мы тебе только мешали.
— Глупо так думать, — Эл сделала ударение на последнее слово, — Мы не боги, мы не могли все предвидеть. Мы действовали по обстановке.
— Ты действительно так думаешь? — усомнился Димка.
— Абсолютно. Я могу теперь сказать с полной уверенностью, что существуют силы, которые много могущественнее нас. Мы только думаем, что владеем ситуацией, знаем, как должно быть, как правильно, и при этом можем ошибаться и служить орудием неведомых нам сил. Человек слишком ограниченное существо, чтобы все постичь. Я вообще задумываюсь, не рано ли человечество попало в космос?
— Ну-у. В какие дебри ты полезла. Не напрягай свою голову. Вот поправишься, тогда и философствуй.
— А чем мне еще заниматься в таком положении? — усмехнулась она.
Она грустно вздохнула. Димка погладил ее по волосам.
— Ты быстро поправишься. Когда я привез тебя на корабль, ты была такая страшненькая-страшненькая, страшнее, чем после аварии, а сейчас стала еще красивее и волосы как раньше. Ладно. Не будем вспоминать, а то меня выгонят отсюда. Мне запретили говорить с тобой о прошлом, но если тебе захочется рассказать, можешь рассчитывать на меня.
Он отстранился и поцеловал ее в лоб.
— Попроси Эйрона, чтобы мне и Марату разрешили за тобой ухаживать. Миш и Дункан добились, а мне заявили, что я слишком эмоционален.
— Хорошо, я спрошу, — сказала она, — а что с Расселом? Он жив?
— Да. Он уже поправляется. От толстяка Курка
— Эй-эй. Поосторожнее. Что за фамильярность, — возмутилась Эл. — Какой он тебе «парень», он вдвое с лишком старше тебя. И он инспектор.
— Это на Земле он инспектор, он теперь об этом вообще не вспоминает. Мы все чуть на том свете не оказались. Какая теперь субординация.
Он был прав, но Эл все же возразила для порядка.
— Мы все еще экипаж, хочу тебе напомнить. Мы своими отношениями уже и колонистов, и галактожителей в тупик поставили. Так что ведите себя прилично.
— Ну вот, только очнулась — уже воспитываешь, — засмеялся Димка. — Зато колонисты на нас теперь волками не смотрят, а ты у них вообще — национальный герой.
— Пусть лучше Роланда благодарят, — строго сказала Эл, — и Лио с Индрой, а я уже в последнюю очередь.
— Зря, ты ведь всех спасла.
— Я? Ладно. Сейчас мы не будем это обсуждать, — сказала Эл.
— О! Смотрю, ты приходишь в себя. Командный голос появился. Характер у тебя Эл, прости, как у бульдога.
— На том стоим, — пробормотала она.
— Лежим, — хихикнул Димка и ловко уложил ее обратно.
Он ткнул пальцем в ухо.
— Мне лопочут тут, что аудиенция заканчивается, тебя пора лечить. Уходить не хочется. Так бы и жил здесь. Ох уж, эти правила.
— Иди. Я хочу поскорее поправиться.
Димка вздохнул, он сиял от счастья, одарил Эл ласковым взглядом и встал. Потом попятился назад, махнул ей рукой на прощание и выскользнул из комнаты.
Она подолгу бывала одна. Лучи помогали ей двигаться, поворачиваться с боку на бок, лежать на животе. Да, быть без сознания выгоднее, хоть время проходит незаметно. А теперь ей не давали спать, и время тянулось очень медленно. Эйрон дал хороший совет, нужно обдумать ситуацию. По сути, ничем другим она и не занималась.
Некоторое время ее никто не навещал. Она не видела ни Миша, ни Дункана, ни свой экипаж. Она не спрашивала, почему их не пускают. Ей хотелось только вылечиться.
Скоро она могла сидеть без помощи лучей, ноги еще не слушались, но она уже чувствовала их. Она потеряла счет времени и отмеряла его перерывами между короткими промежутками сна, которые ей разрешили.
Она окрепла и Эйрон начал навещать ее. Его всегда внимательное отношение, навело Эл на мысль, что капитан очень ею интересуется. Она ждала, когда он начнет спрашивать. В один из визитов он сел, на край постели, посмотрел ей в глаза, коснулся холодной рукой ее лба.
— Вы терпеливы, я заметил, — сказал он после осмотра. — Вы ни разу не возразили против изоляции. Она тягостна для вас?