Пленники ночи

Чейз Лоретта

— Вы не были в курсе, чем ваш партнер занимался все эти годы? Неужели я должна поверить, что вы сошлись только для того, чтобы убить моего отца и украсть мое приданое? А потом ваши пути разошлись?

— Десять лет тому назад мы сделали то, что должны были сделать. Твой отец разорил нас. Я верил ему. Только после того как я потерял все, я выяснил, в какие криминальные сделки он вкладывал мои деньги. Правительство уже преследовало его, и он потащил бы меня за собой. Выбора не было. Надо было от него избавиться и уничтожить все, что связывало нас с ним.

— Разве для этого обязательно было красть мое приданое? — спросила Лейла.

— Оно не было украдено.

Оно перешло к твоему мужу.

— Понятно. И он отдал вам половину — как плату за оказанные услуги.

Эриара передернуло.

— Я пытался как-то все уладить. Я с самого начала сказал Фрэнсису, что мы не сможем воспользоваться твоими деньгами, если только один из нас не женится на тебе. Я убеждал его, что нельзя оставлять семнадцатилетнюю девушку — без отца, с жалкой тысячью фунтов и совершенно одинокой. Если бы Боумонт тебя разорил, я бы женился на тебе, Лейла. Я бы тебя не бросил. Как бы то ни было, я никогда не прощу себя за то, что не приглядывал за тобой — или, скорее, за ним.

— Вы заставили меня поверить, что в том, что он меня соблазнил, была моя вина. Все эти годы я считала себя… прирожденной проституткой. Слабовольной и склонной к пороку, как мой отец. Все эти годы я стыдилась себя.

Эриар вздрогнул, словно Лейла его ударила.

— Боже милостивый… я… дорогая моя, я никогда так не считал.

— А я в это верила.

Эндрю сник, его плечи сгорбились.

— Я хотел сделать тебя сильной. Ты была такой наивной. Ты понятия не имела, как действуешь на мужчин. Я боялся, что Боумонт будет пренебрегать тобой и ты станешь добычей таких же, как он. Я хотел, чтобы ты была начеку, так чтобы никто не смог тебя использовать, причинить боль или разрушить твое самоуважение. Я всегда был о тебе высокого мнения, Лейла.

Лейла смотрела на бледное лицо Эндрю и старалась поставить себя на его место. Он был тогда тридцатидвухлетним холостяком, которому пришлось иметь дело с избалованным подростком. Смогла бы она справиться со всем этим лучше, чем он?

Конечно, она была ужасно наивна, даже когда выросла. Она ничего не понимала в мужчинах, и в том, что такое любовь и нормальные человеческие желания. Возможно, она больше прислушивалась бы к давним наставлениям Эндрю, если бы Фрэнсис не заставил ее поверить, что с ней что-то не так. Точно так же как он уверил Дэвида, что тот неполноценный мужчина.

— Я верю вам. Мне следовало бы вас понять. Жестокость не в вашем характере. Этим, с позволения сказать, талантом обладал Фрэнсис. То, что вы оказались связанным с ним, не означает, что вы такой же, каким был он.

— Я не знал, какой он… Если бы… впрочем, какой толк от всех этих «если бы».

Лейла смахнула ветку с памятника.

— Я тоже до недавнего времени очень многого не знала.

— Тебе, верно, помог Эсмонд. — Эриар оглянулся. — Вон он стоит, словно чертова Немезида. А с ним Квентин. Я понял, что что-то происходит, когда услышал, что вас взяла под свое покровительство леди Брентмор. Я знал, что ее сын Джейсон был в Венеции десять лет назад. Он шел по следу твоего отца… Год назад в Париже появился Эсмонд, а через месяц после его появления гнусная империя Боумонта разлетелась на куски. Полагаю, Эсмонд имеет к этому непосредственное отношение.

— Да, вы правы.

— Конечно же. Недаром он все время появлялся, то в твоем доме, сразу после того, как Боумонт умер, то на слушании, где давал показания. И вот уже несколько недель не уезжает из Лондона. Я все время пытался убедить себя, что это всего лишь совпадения. Я решил, что он просто хочет стать твоим любовником. Я все

ждал, что он наконец от тебя отстанет, потому что ты ни за что на это не согласилась бы.

— Он не отстает.

— Я его недооценил. Пытался выдать желаемое за действительное. Я надеялся, что со временем ты обратишься ко мне за помощью и мы поженимся — как нам следовало бы это сделать десять лет назад в Париже. Я хотел заботиться о тебе. Хотел искупить свою вину. Я никогда не желал тебе зла, Лейла! Ты это знаешь, иначе не пришла бы сюда сегодня.

Глаза Лейлы наполнились слезами: ей было жаль Эндрю. Он был хорошим человеком, которого судьба связала с самыми большими негодяями на свете — с ее отцом и Фрэнсисом.

— Вам незачем было мне все это рассказывать. Вы не должны были мне исповедоваться. Против вас слишком мало улик.

— Это не имеет значения. Ты теперь знаешь правду.

— Но это не доказательство!

Улик не было. Была склянка с синильной кислотой, но точно такую же можно было найти в любом доме. Поддельное завещание — но кто удостоверит, что оно поддельное, если не существует образцов почерка ее отца? Эсмонд мог бы объяснить, как Эндрю вошел в дом, подлил яда в настойку опиума и все же мог успеть на почтовую карету в Дувр, но они не нашли бы кучера этой кареты, а если бы и нашли, он мог и не вспомнить Эндрю, особенно по прошествии почти трех месяцев.

— Сойдут и косвенные улики, — сказал Эндрю. — Квентин достаточно умен, чтобы в конце концов завести дело. Я бы предпочел не ждать. Хотелось бы поскорее со всем этим покончить. — Эриар откашлялся. — Ни тебе, ни твоим друзьям не стоит беспокоиться. Я умею держать язык за зубами. Я все же юрист. От публичного скандала пострадаю только я. — Ах, Эндрю! — Лейла едва сдерживала слезы.

— Мне не надо было позволять Боумонту жениться на тебе. Но с этим уже ничего не поделаешь. Он причинил много зла, я не стану добавлять. — Эриар разгладил перчатки и выпрямился. — Спусти их с поводка, Лейла. Становится поздно, и они могут не поспеть к пятичасовому чаю.

Исмал стоял у окна в кабинете Квентина, пока Эриар писал признание. Окончив, Эндрю дважды перечитал написанное, внес кое-какие незначительные исправления и отдал листы Квентину, который лишь бегло их просмотрел и передал Исмалу.

Обстоятельства преступления были подробно описаны с того момента, когда Боумонт явился к Эриару утром двенадцатого января и пригрозил, что расскажет о той роли — десять лет назад, — которую сыграл юрист в «криминальном заговоре: краже оружия из арсенала английских вооруженных сил». Эриар купил молчание Боумонта тем, что согласился переправить своего бывшего партнера на континент и обеспечить его десятью тысячами фунтов.

Ровно в шесть часов в тот вечер Эриар приехал в дом Боумонта, чтобы забрать его, но нашел его в состоянии сильнейшего наркотического опьянения. Боумонт наотрез отказывался покинуть Англию без жены. Эриар притащил его в спальню и приказал срочно паковать вещи. Но Боумонт упал на кровать и продолжал пить, пока Эриар, озабоченный тем, что они опоздают к отъезду почтовой кареты, упаковывал его вещи. Но к тому моменту, как он закончил, Боумонт полностью отключился.

Поскольку Эриар уже задумал убить Боумонта где-нибудь на пути их путешествия, он изменил свой план. Пока Фрэнсис спал, он подлил в опиумную настойку немного синильной кислоты (склянка уже лежала у Эриара в кармане), а потом распаковал чемодан и прибрал комнату. Затем он спустился вниз, собрал еду, к которой Боумонт почти не притронулся, убрал в кухне и вышел из дома через черный ход — так же как вошел.