Пленники ночи
Шрифт:
А если все же… Как объяснить пропажу писем? Возможно, в доме не было других писем, кроме тех, которые Боумонт продал Эйвори и его отцу? Но интуиция подсказывала Исмалу, что были и другие письма и все было именно так, как предположила Лейла: Хелена была в доме дважды, потому что Лэнгфорд нанял ее украсть письма.
Сомнительно, однако, что он нанял ее и для того, чтобы убить Боумонта. Одно дело — вернуть письма сына, принадлежащие по праву семье. Это должен был бы признать даже суд, хотя и осудил бы методы, какими были добыты эти письма. Но замышлять
Исмал сомневался и в том, что Хелена настолько отчаянна, что могла совершить тяжкое преступление, при том что Лэнгфорд нанял ее для того, чтобы просто украсть бумаги, что было относительно безопасно. Но если она только украла бумаги, почему она так разволновалась?
— Исмал? — Лейла потрясла его за руку. — Приехали. Если хочешь поговорить, я могу отменить встречу, назначенную на сегодня. Это всего-навсего собрание сплетниц у леди Брентмор. Они не заметят, что меня нет.
Исмал посмотрел на раскрасневшееся лицо Лейлы. Она была довольна собой и, возможно, не напрасно. Исмал убедился на собственном опыте, что ее охотничьи инстинкты великолепны. Возможно, Лейла уже подходит к концу своего расследования. Как бы то ни было, ему лучше не пропустить момент.
— Я не уверен, что хочу говорить с тобой. Ты меня не послушалась.
— Я хочу помириться. — Лейла потянула за галстук, приблизив к себе лицо Исмала. — Мы можем пообедать вместе. Я прикажу Элоизе приготовить твои любимые блюда. А потом… — Она слегка провела губами по его рту. — Ты сможешь испробовать на мне свои любимые извращения.
— Ты полагаешь, что можешь вить из меня веревки? С помощью еды и постели. Словно я какое-нибудь животное. Словно у меня нет никаких духовных запросов. — Он обнял ее. — Это не совсем так, но ты близка к правде. Я приду, когда наступит ночь.
Зачем он только обнял ее? Это было роковой ошибкой. Отпустить ее было почти невозможно. А когда он ее поцеловал, одним поцелуем уже нельзя было ограничиться.
Исмал замешкался. Поцелуй продолжался. Тепло разлилось по всему телу. Исмал начал развязывать тесемки плаща, но в это время дверцы экипажа распахнулись и в проеме появился огромный зонт.
— Если ты не поторопишься, Лейла, — услышали они женский голос, — эта чертова буря унесет меня на тот свет.
Исмал успел отдернуть руку от плаща до того, как в карету просунула голову леди Кэррол.
— Миледи? — вежливо сказал Исмал. — Какой приятный сюрприз.
— Месье? — сверкнув зелеными глазами, ответила Фиона. — Для меня тоже.
Спустя несколько часов Лейла сидела за обеденным столом и, наблюдая за тем, как Исмал колет орехи, пыталась сформулировать тактичный ответ на только что поставленный им вопрос. Это само по себе уже было трудно, но задача осложнялась еще и тем, что, провожая домой Фиону, Исмал рассказал ей, где именно он встретил Лейлу. Кроме того, он объяснил причину ее визита к Хелене Мартин точно так, как это собиралась сделать Лейла при встрече с Лэнгфордом.
Лейла
— Мне и в голову не приходило объяснить нашу встречу таким образом, — осторожно начала она. — Но ты оказался прав, по крайней мере частично. Я, конечно, не планировала встретить там тебя.
Он бросил ей в тарелку очищенный орех.
— Я рассказал об этом Фионе не только по этой причине. Ты говорила о связях и о выборе времени. Связей гораздо больше, чем мы предполагали. Может быть, именно поэтому мы выбрали этих пятерых из сотен других людей, которые хотели смерти твоему мужу. Наша интуиция нам что-то подсказывает, но мы пока не можем понять, что именно.
— Я хочу послушать еще о нашей интуиции.
— Сегодня ты сказала, что чувствуешь, будто ключом к разгадке является Хелена Мартин. Это навело меня на кое-какие мысли. Поэтому я применил твои методы к леди Кэррол. Я упомянул имя Хелены и проследил за реакцией. Она не такой закаленный боец, как Хелена. Леди Кэррол сразу же обеспокоилась, но попыталась скрыть свои чувства, заставив меня защищать тебя. Она прекрасно знает, как ты упряма и что, если ты что задумаешь, тебя невозможно переубедить. Она стала меня уверять, что, если бы я не ухаживал за тобой так вяло, ты не попала бы в неприятное положение.
Надежды на то, что он забудет это, оказались напрасными.
— По-моему, она говорит ерунду. Никому и в голову не придет ухаживать за вдовой, пока у нее не кончится траур.
Исмал сунул в рот очищенный орех.
— Должен пройти год, — пояснила Лейла, — и Фиона прекрасно это знает.
— Год — это большой срок.
— Я думаю, что это одно из немногих разумных правил. Когда женщина еще не пережила своего горя, она легко может совершить ошибку.
Немного подумав, Исмал кивнул:
— Даже если она не убита горем, она может чувствовать себя одинокой, а значит — уязвимой. Было бы нечестно использовать в это время ее чувства. Но нужно учесть и фактор свободы. Вдове разрешена большая свобода, чем девице, и ей не надо отчитываться перед мужем. Мне кажется разумным предоставлять женщине хотя бы двенадцать месяцев такой свободы.
— Фионе следовало бы это понять, — хмуро сказала Лейла, глядя в тарелку. — Сама-то она не слишком торопится расстаться со свободой. Прошло уже шесть лет, как она овдовела…
— Я согласен с тобой, что леди Кэррол рассуждала неразумно, но она была напугана. Все же я рад, что мы это обсудили. Если она снова поднимет эту тему, я скажу, что мы с тобой говорили об этом, и перескажу ей твои слова. Таким образом я отвечу всем, кто сомневается в моих намерениях.
— Всем? А кто еще…
— Лучше спроси, кто уже задавал мне вопросы. Кроме Ника, Элоизы и Гаспара, это Шербурн, который, очевидно, говорит от лица многих. Следующим, я думаю, будет Лэнгфорд. — Исмал встал. — Если моя догадка верна, он завтра услышит обо мне от двух женщин: от Хелены Мартин и леди Кэррол.