Пленники Манитори
Шрифт:
Хенк ждал меня в маленькой рощице.
– Вы точно хотите узнать, что тут творится? – спросил он. – Учтите, вам это может не понравиться.
– Вот теперь вы меня действительно заинтриговали, – ответил я.
– Хорошо, мистер Флетчер. Следуйте за мной.
Он открыл маленькую дверцу в склоне холма. Это был вход в помещение энергетической станции.
Каменные ступени вели глубоко вниз, к самому сердцу астероида. Под потолком мерцали и вспыхивали желтые огоньки. Наконец лестница кончилась, и мы оказались в рабочем секторе станции. Хенк провел меня
Я заглянул в щелку. В огромном зале стояли длинные ряды столов с мониторами. На скамейках за столами сидели люди в белых майках, черных клешах и черных бескозырках. Взгляды их были прикованы к экранам – казалось, они смотрят кино. Нет, не кино. По экранам ползли какие-то странные узоры. Между рядами, заложив руки за спину, расхаживали люди в форме и поглядывали по сторонам с видом явного превосходства. Очевидно, это были надсмотрщики. Каждый держал в руках тонкий хлыстик. Когда кто-то отвлекался и отрывал взгляд от экрана, надсмотрщик просто подходил к нему и касался хлыстиком плеча. Одного прикосновения было достаточно – судя по всему, провинившийся получал электрический удар.
– Что они делают? – спросил я у Хенка.
– Эти люди у экранов – рабы, – объяснил Хенк. – Именно на них держится система жизнеобеспечения астероида.
– Каким образом?
– Психическая энергия рабов, преобразованная и синхронизированная с помощью машин доктора Ханна, обеспечивает почти все те эффекты, которые вы видели на поверхности. То есть все, что здесь есть, создано разумом рабов в буквальном смысле этого слова.
– Разумом?!
– Доктор Ханн открыл способ использовать возможности телепатии и психокинеза. Он умеет преобразовывать психическую энергию в физическую.
– Вы хотите сказать, в электрическую?
Хенк покачал головой.
– Энергия объединенных разумов не имеет природных аналогов. Ничто не в состоянии сравниться с ней.
Я подумал, что Хенк не в своем уме. Но то, что я видел перед собой, выглядело весьма убедительно и зловеще.
– Чем заняты эти люди? – спросил я, указывая на группу из восьми человек, сидевшую немного в стороне от остальных.
– Поддерживают садовую стену. Все наши стены и даже холмы созданы энергией разума. Мистер Смит чрезвычайно гордится этим достижением.
– Непохоже, чтобы им было весело, – заметил я.
– Посмотрел бы я на вас, окажитесь вы на их месте. Только представьте себе, что вы должны часами неподвижно сидеть перед экраном, думая о каком-то холме или садовой стене.
– А вон те что делают?
– Создают облака в небе. Каждая отдельная группа занята поддержанием конкретного физического объекта.
Лица рабов были хмуры и озабочены.
– Похоже, чертовски трудная работа, – сказал я.
Хенк кивнул.
– Эти адские машины лишают человека воли. Нелегко весь день сидеть перед экраном и думать только о чем положено. И никакой возможности расслабиться. Доктор Ханн нашел способ измерять уровень психической концентрации. А провинившихся жестоко наказывают. Уверяю
6
– Как же вы все сюда попали? – спросил я, когда выбрались на свет.
– Большинство завербовали – Смит подбирал себе людей по всей Америке. Некоторые – жертвы космических кораблекрушений. Поначалу здесь не было так ужасно. Мы отдыхали по воскресеньям, а иногда и по субботам. Нам показывали кино, а время от времени Смит даже приглашал какой-нибудь передвижной космический бордель. Я не сказал бы, что мы жили отлично, но все же хотя бы терпимее. Сейчас стало просто ужасно.
Нам предоставляют всего несколько часов свободного времени в день. Ну и время на сон, конечно, ведь если не давать человеку спать, он попросту умрет. А они не хотят раньше времени убивать своих рабов, по крайней мере, пока нас некому заменить. Зато они придумали наказание, с помощью которого могут заставить нас делать все, что угодно. Это настоящая пытка, причем пытка психическая, и от этого еще более жестокая. Они способны заставить человека думать о том, о чем он думать не хочет, и этот кошмар может длиться неделями, месяцами, годами… Но от этого умирают еще быстрее.
Хенк вздохнул. Его опустошенное лицо стало суровым и жестким.
– Когда-то раньше, когда положение с рабами еще не было таким критическим, мы после работы думали о чем хотели. Или даже ни о чем не думали. Я, например, вспоминал родные места. Я родился в штате Мэн, рядом с квебекской границей. Приятно было вспоминать, как по утрам солнце поднималось над вершинами елей, окрашивая весь мир в зеленые и золотые тона. Думал я и о других вещах. Но потом на это просто не оставалось времени.
– А как вышло, что вы не вместе с остальными?
– Мой мозг совершенно выгорел, вот меня и перевели на эту работу. Они считают, что я совершенно не способен к общению. Но я их надул. Мне удалось сохранить способность разговаривать и даже рассуждать. Увы, всех остальных своих возможностей я лишился. Долгие годы работы с машинами доктора Ханна разрушили нейронные связи моего мозга, и в результате большие куски памяти оказались стерты. Раньше я был неплохим математиком, а теперь помню только формулу площади круга: S = <F128M>p<F255D>r<M^>2<D>, да и то не уверен, что она может мне когда-то пригодиться.
– Послушайте, – сказал я, – по-моему, все это просто ужасно. Как только вернусь на Землю, сообщу властям обо всем, что здесь делается, и постараюсь как-то изменить вашу ситуацию.
– Вы серьезно?
– Конечно!
– А кто вам сказал, что вы вообще вернетесь? Пока, конечно, вы – гость Смита. За первые несколько дней он выдавливает из нового человека то немногое, что может представлять для него хоть какой-нибудь интерес.
– А потом?
Но Хенк не успел ответить. Раздались звуки шагов, и из-за холма, поигрывая щегольской тросточкой, появился капитан Лопес в своей защитного цвета форме.