Пленники Долины

Кузнецов Виктор Витальевич

– И что, с тех пор ни разу? – искренне удивился Роган.

– Ну почему же? – впервые за время их знакомства улыбнулся Дарко. – Всегда найдется такая, что уступит ради денег. Но я даже не разговаривал с ними, – добавил он поспешно, словно признавался в чем-то постыдном.

Роган сочувственно покачал головой.

– Такое иногда случается, но не стоит таить обиду на всех женщин сразу. Лучше попробуй сложить для девушки песню или соверши отважный поступок.

– Какой из меня герой? – разочарованно махнул рукой Дарко. – Даже за себя не могу постоять.

– Тогда вылепи красивый горшок, в конце-то концов. Это-то ведь ты

умеешь? – Роган хитро подмигнул гончару. – Все больше толку, чем винить незнамо кого.

Дарко тяжело вздохнул.

– Не отчаивайся, у тебя все получится, – как можно увереннее произнес Роган. – Если Паук примется за старое, возьми первый попавшийся под руки тяжелый предмет – доску какую-нибудь например, и пройдись ему по ребрам. Главное – не стой, как корова на забое.

Дарко понимающе кивнул.

– Так позаботишься? – вернулся Роган к своей просьбе.

– Не сомневайся! – заверил Дарко и спрятал грязные ладони между колен, словно устыдившись их вида.

– Сделай еще несколько ходок, а я тем временем постараюсь незаметно отсюда улизнуть, – попросил Роган.

Дарко поднялся с корыта и подошел к окну. Стражник сидел возле колодца и мирно клевал носом. За много лет не было ни одного случая, чтобы каторжане пытались бежать в первую же ночь.

– Удачи тебе, – пожелал гончар на прощание. – Даст Бог, еще свидимся, – произнес он грустно и, не оглядываясь, повез тачку на пруд.

Стараясь передвигаться как можно тише, Роган вышел во двор. С моря дул слабый ветер, принося с собой солоноватый запах слежавшейся тины. На пристани залаяла собака, губернаторские псы ответили ей хриплым, прерывистым лаем. Убедившись, что часовой не проснулся, Роган пригнулся и побежал в сторону губернаторских хором.

* * *

На баке [3] пробили две склянки [4] .

Настроение испортилось еще днем, когда капитан, проклиная себя за малодушие, уступил девушку господину Мигелю. Чуть позже добавилась головная боль и последовавшая за ней бессонница.

3

Бак – носовая часть палубы корабля от форштевня до фок-мачты.

4

Склянки – песочные часы. Бить склянки – обозначать время звоном корабельного колокола. В тексте – пять утра.

Уайтлоу скинул мундир, набрал в ладони пресной воды и ополоснул лицо. Почувствовав себя бодрее, закурил трубку.

Контрабандой руды Грегори занимался не по своей воле. Все началось с того, что как-то раз один высокопоставленный чиновник попросил Грегори забрать с Кролла несколько ящиков руды и доставить их в оговоренное место. «Но все должно происходить в строжайшей тайне. Это сюрприз», – предупредили капитана, пообещав за «эту маленькую услугу» щедрое вознаграждение. В те годы Грегори плавал на небольшой торговой шхуне, и чуть-чуть деньжат совсем бы ему не помешали. «Да и связи в королевском окружении пригодятся!» – рассудил капитан. Сказано – сделано. Руду, полученную на Кролле, Грегори доставил в условленное место. Он благополучно миновал все посты и с ощущением полностью выполненного долга ждал официальное

лицо. Но вместо правительственного уполномоченного к месту встречи подтянулся наряд ополченцев.

Капитана связали и бросили в тюрьму, где недвусмысленно дали понять, что оговаривать членов королевского круга – занятие неблагодарное и может очень скверно повлиять на состояние здоровья. Уайтлоу совсем было потерял надежду, когда его навестил «щедрый» работодатель. Разговор протекал так, словно собеседники видятся впервые. В обмен на свободу Грегори пришлось подписать несколько свитков, и отныне, со всеми потрохами, он стал принадлежать «милосердному» спасителю. Уайтлоу незамедлительно выпустили, более того – повысили в должности. Теперь под его началом находился огромный галеон, доставлявший заключенных на Кролл.

Предыдущий капитан корабля Джозеф Грейс лишился должности, пытаясь сбыть в столице партию поддельного вина, купленного им на острове Кролл в славном городе Солине у малознакомого торговца по имени Адсон Мередик. На беду незадачливых предпринимателей, отведал того вина известный ценитель и дегустатор, настоятель одного из храмов Бейонда – преподобный Вильгельм. Весьма удивился маг, вкусив напиток. И потянулась ниточка расследования, разматываемая умелыми руками королевских дознавателей, пока не привела она их на Кролл. Капитана разжаловали, а человека, продавшего ему поддельный товар, сослали на таниевые рудники.

Стук в дверь отвлек капитана.

– Да-да, войдите, – разрешил он.

На пороге каюты выросла ладная фигура стражника. Грегори смутно припоминал этого человека, но из-за головной боли не мог сосредоточиться.

– Прошу прощения за столь поздний визит. Уильям Барри, – представился военный, – начальник конвоя. Мои люди сопровождали партию заключенных, в которой была женщина.

– Чем могу быть полезен? – удивился Грегори, разглядывая подтверждающий личность Уильяма Барри документ.

– Простите, капитан, но я забыл вам передать вот это, – Барри протянул Уайтлоу запечатанный сургучом свиток.

– А это что? – спросил Грегори.

– Я не проинформирован о его содержании.

– Присаживайтесь, – кивком Грегори указал на прикрученный к полу табурет.

– Благодарю вас, но я тороплюсь, – отказался начальник конвоя. – Прошу меня простить, – он замялся и опустил глаза, – совсем закрутился. Надеюсь, вы никому не расскажете про мою оплошность?

Капитан сломал сургуч и развернул свиток, в котором ему предписывалось во время плавания уделить особое внимание состоянию здоровья заключенной Заред Корвин. О выполнении приказа подобало составить письменный рапорт и отчитаться в трехдневный срок. Под текстом стояла размашистая подпись. Монограмма была незнакомой, но ее заверял оттиск малой королевской печати.

«Дьявол вас побери!» – мысленно проклял капитан законников, усложнивших ему и без того нелегкую жизнь.

– Что же ты раньше?.. – вырвалось у Грегори.

– Простите, сэр! – опустил голову Уильям Барри. – Теперь я могу идти?

– Да, идите.

Как только начальник конвоя ушел, Уайтлоу вызвал вахтенного и приказал привести старпома. Проклиная губернатора, набросил на плечи мундир и, не в силах оставаться на месте, стал мерить каюту шагами. Девушку нужно было вернуть назад, и, чем скорее, тем лучше. Пока эта скотина губернатор не причинил ей вред. В том, что господин Мигель затеет что-нибудь эдакое, Уайтлоу не сомневался.