Пленник волчьей стаи
Шрифт:
Тот сразу расслабился: нет, рожденный в логове Человека не покушается на его место.
«Ты хорошо сказал», — с достоинством ответил Вожак.
Только через две ночи на третью в глухом распадке стая напала на следы небольшого стада диких оленей. Волки совсем вымотались, и в глазах у них плескалась затаенная ярость. Голод сделал их злобными, раздражительными.
Заметив следы, Вожак приказал «глазам стаи» идти по ним дальше одному. На разведку.
Сын Дарки долго шел по следам дикарей и наконец при свете яркой луны увидел небольшое стадо. Олени лежали на снегу. Только их вожак, крупный самец с огромными
Сын Дарки обежал стороной отдыхавших оленей. Нет, Человеков и собак не было рядом. Он вернулся.
Стая радостным воем встретила добрую весть о диких, оленях.
Вожак оленей почуял опасность, когда стая подошла уже совсем близко. Он громко фыркнул и понесся прочь от страшных огоньков — волчьих глаз. Остальные олени, будто совсем и не дремали, резво вскинулись и бросились за вожаком.
Это были сильные, здоровые дикие олени. И бежали они неутомимо — куда быстрее и легче домашних собратьев.
Сыну Дарки пришлось здорово попотеть, прежде чем он догнал беременную оленуху. Напружинившись, он прыгнул и в полете успел настичь жертву. Вцепившись в круп оленухи, «глаза стаи» завалил ее, а подоспевшая волчица вцепилась ей е горло.
Почуяв запах крови, подскочили остальные и стали рвать на части еще живую оленуху…
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
Из страны Долгой ночи пришли крепкие морозы. Снег сделался колким. Бегать по такому снегу стало трудно — он жег подушечки лап. А бегать Вожаку и его стае приходилось теперь много. То небольшое стадо оленей-дикарей, которое нашел рожденный в логове Человека, умчалось к Большим камням, а других оленей поблизости не было. Хорошо еще, что немало зайцев обитало в этих местах. Как всегда, выручали полевки. Но поймать зайца в глубоких снегах удавалось не каждому и не всякий день, А полевка слишком ничтожна, чтобы насытить волка.
Вожак замечал, как день ото дня все раздраженнее, злее становились его волки. Они грызлись между собой по пустякам и злились на него. Голодный всегда ищет виноватого в том, что его желудок пустой. Стая винила во всем предводителя. Особенно косо смотрел на Вожака Хмурый.
Вожак все видел и много думал. Он думал даже во сне. Думал о том, как встать на удачную тропу охоты, чтобы накормить мясом себя и голодных собратьев: Искать вольных оленей? Но на них и летом-то охотиться трудно, а зимой и подавно. К тому же стая уменьшилась. Напасть на оленей Человеков? Нет, слишком мало времени прошло с той роковой охоты… Тем более что чужая стая наверняка по-прежнему озлобляет пастухов своими набегами, нарушая Главный закон охоты.
Однажды стае как будто снова повезло — она наткнулась на одинокого большерогого домашнего оленя.
Месяц назад этот сильный, крупный самец сбежал из табуна. Сбежал, сманив с собой маленький косяк важенок. Не он первый убегал так.
Большерогий оторвался от табуна на рассвете короткого дня, а к ночи разыгралась сильная пурга, и в белой круговерти самец растерял своих подруг. Может, они вернулись в стадо, а может, пристали к дикарям. Он остался один. Познав радость вольной жизни, сильный олень не захотел возвращаться в родное стадо и теперь бродил по распадкам и сопкам, чутко прислушиваясь
Волчицы, зашедшие раньше ему в тыл, бросились наперерез, но большерогий, снова подпрыгнув, кинулся к ближней сопке и легкими прыжками стал взбираться на нее.
Стая долго гналась за ним, и временами казалось, что она вот-вот настигнет добычу. Однако олень был здоровый, полный сил и в конце концов ушел от погони.
Если бы самый выносливый пастух прошел путь от начала охоты стаи и до того места, где Вожак остановился, приказав тем самым кончить безуспешную охоту, то тому пастуху пришлось бы идти два дня. А за один зимний день даже не очень молодой пастух мог пройти на лапках-снегоступах четыре раза по десять верст. Да, волки Севера сильны и выносливы…
Когда мутное солнце тяжело приподнялось над белой холодной страной, Вожак собрал стаю.
«Слушайте меня, — сказал он. — С той ночи, когда горячие клыки пастухов убили наших братьев, удача отвернулась от нас».
«Да, это так, Вожак. Скоро мы все подохнем от голода, и наши тела расклюют вороны и сороки, разорвут вонючие росомахи», — угрюмо ответил Хмурый.
«Мы потеряли следы вольных оленей, мы не можем теперь нападать на оленей, которых охраняют Человеки и собаки», — продолжал Вожак.
«Да, это так», — сказала молодая белая волчица.
«Как будем жить дальше, Вожак?» — спросила старшая волчица.
«Надо снова встать на тропу охоты. Надо охотиться на оленей Человеков», — прорычал Хмурый, который больше всех терзался от голода.
«Нас мало, — спокойно ответил Вожак. — Малая стая — слабая стая».
«Твоя осторожность, Вожак, непонятна. Мы хотим мяса!» — бросил вызов Хмурый.
«Мяса! Мяса!» — подхватили остальные. Все, кроме рожденного в логове Человека.
«Я тоже хочу мяса! Слушайте меня!» — Вожак посмотрел в глаза каждому, и никто не выдержал его взгляда. — Я спрашиваю: кто сильнее и умнее в тундре, в лесах и горах?»
«Человек! Человек!» — дружно ответила стая. И смолкла, ожидая, что дальше скажет Вожак. Какое-то смутное беспокойство охватило волков.
«Так пусть в нашей стае будет Человек!» — тихо объявил Вожак.
«Человек?» — попятилась от него молодая волчица.
«Человек?!» — встрепенулся Хмурый.
«Вожак, твой ум помутился от голода, — крикнула старшая волчица. — Волки, наш Вожак болен! Человек никогда не станет волком, как и волк — Человеком!»
Среди стаи поднялся переполох.
«Я говорю!» — рявкнул Вожак, ощетинив загривок.
Стая смолкла.
«Я говорю: тот Человек, которого мы возьмем в стаю, будет жить по законам стаи. Он подчинится нам, ибо все живое хочет жить! Мы должны заманить в стаю Человека — Охранника оленей, иначе подохнем с голода. Или будем жрать друг друга, пока не останется последний, самый сильный из нас».
«Ты хочешь совершить невозможное, Вожак», — осмелилась подать голос молодая волчица.