Пленник короны
Шрифт:
– Кстати, хотел у вас спросить, Рошаль, вы не рассмотрели памятник на площади?
– Какой, к Ловьяду, памятник…
– Я вот тоже не удосужился. Все-таки, надо так понимать, одна из главных в этом городе достопримечательностей. А может, и во всей Короне… Интересно, что это за здание, как думаете?
– Если б мы были на Димерее, я бы сказал, что это точно не гостиница. Нет стойки с ключами от номеров, да и в гостиницу нас так просто не пустили бы, – Гор постепенно приходил в себя, он уже поднялся с ковра. – Не похоже и на жилой дом… Скорее всего, это место, где под одной крышей расположились разные учреждения. Но не
– Похоже, – согласился Сварог. – Однако охрана может и на этажах находиться… Впрочем, мы не станем покидать наш уютный лифт. Зачем нам это? Доедем до упора, дернем рычаг с циферкой один, поползем назад и выйдем на свободу совсем другими людьми, которых никак не должны увязывать с подбитым аэропилом. Как вам, кстати, мой новый облик?
– Во-первых, эту, простите, граф, рожу я вижу не впервые, а во-вторых, она может проходить по иным противозаконным деяниям, кои насовершал ее исконный обладатель до своего ухода под воду. Лучше бы вспомнили Пэвера или хотя бы Вало – их-то уж точно здесь никто не видел.
– Ну-у, шанс невелик. Да и потом, дорогой мастер Рошаль, я не хочу пользоваться личинами людей из другого мира. Никогда, знаете ли, не пробовал. Есть вероятность несовместимости одного с другим, а сейчас не до экспериментов и исследований. Ну а кого ни возьми из моих знакомых на этой планете, все не в ладах с законом… Ладно, давайте подумаем, масграм, как нам держаться…
Видимо, Сварог все-таки погорячился, дернув за рычаг последнего этажа. С такой скоростью, какие демонстрируют лифты этого мира, они доберутся до цели разве что к старости. Мимо проплыл только пятый этаж, прямо-таки утопающий в зелени, где среди кадок с декоративными деревьями, под разлапистым папоротником, растущим на небольших клумбах, под плющом, увивающим стены, стояли уже знакомые Сварогу по холлу ящики непонятного предназначения.
– В таких случаях я своим агентам рекомендовал личину гостя города, – сказал Рошаль, задумчиво потирая переносицу. – В нашем случае подходят роли провинциалов, которые всегда могут оправдаться незнанием столицы, но…
– Отлично, – перебил Сварог. – Тогда, на всякий случай, мы прибыли с экскурсионными целями… из колониального городишки… ну, допустим, Митрак. Не могут же они помнить названия всех заштатных городов?
Услышав слово «Митрак», Рошаль помрачнел.
– Ну хорошо, хорошо, – Сварог решил понапрасну не травмировать мастера охранителя неприятными воспоминаниями. – Пусть будет Йошкар-Ола. Совершенно не вижу, почему бы в дальней колонии среди лесов и болот не раскинуться славному городишку Йошкар-Ола…
– А документы?
– Ого, неужели добрались!
Добрались. Лифт-тихоход смачно лязгнул металлическими суставами и замер. Раз приехали – пора и в обратный путь, пока заждавшиеся пассажиры внутрь не полезли. Сварог переключил рычаг над ромбиком с цифрой «1». Никакого эффекта. Тогда он попробовал рычаг номер два. С той же нулевой результативностью.
– Может быть, сперва выйти надо, потом снова зайти, тогда и заработает, – предположил Рошаль.
– Не исключено.
Сварог, прежде чем выходить, решил все-таки испробовать все рычаги. Но – не успел.
Потому что отовсюду на них обрушился дребезжащий звон. Отвратительнее звука придумать было трудно, будто враз включили тысячи электрических школьных звонков, выведя их
– Похоже, по зданию объявлена тревога, – с мрачной ухмылкой сказал Сварог и нашарил рукоять шаура. – И, не иначе, по нашу душу.
– Боюсь, как бы они не блокировали весь район и не устроили тщательную поквадратную облаву…
– Как бы там ни было, а лифт они вырубили, масграм, так что делать в нем совершенно нечего.
И Сварог поднял решетчатую створу.
Глава восьмая
ЗДАНИЯ И КРЫШИ
В коридорах седьмого этажа развевались разноцветные плащи бегущих людей. Люди торопились к лестнице. Контингент процентов на восемьдесят составляла молодежь, у некоторых папки в руках, а люди в возрасте представлены исключительно лицами мужеского полу, почти все с ухоженными короткими бородками, в одинаковых головных уборах. А прибавьте сюда еще портреты на стенах, где изображены лобастые, бородатые мужи на фоне книжных полок, или на фоне каких-то мудреных механизмов, или на фоне пробирок… «Так это ж университет! – вдруг осенило Сварога. – Ну, там, институт, колледж или королевский лицей. По крайне мере этот этаж отдан под учебное заведение…»
Они стояли на пороге лифта и, так сказать, на берегу людской реки. Примыкать к потоку или, вернее, к оттоку с этажа ни один из них не предлагал. Оба помнили о документах, которые – тут и к бабке не ходи – станут проверять на выходе из здания: иначе что это за облава? А с документами у них обстоит, признаться, неважнецки. Нету таковых, понимаешь ли, даже самых завалящих нету. Черт бы побрал этого Визари…
– Пойдемте водички изопьем, – предложил Сварог, – чтоб не торчать тут, как занозы в пальце.
Правда, на них не обращали никакого внимания, не до каких-то посторонних было студентам, студенткам и профессорам с доцентами. Учащаяся и учащая публика, по всему похоже, стремилась покинуть здание в какой-то отведенный для этого срок, как на учениях по гражданской обороне. И вообще, создавалось впечатление, что тревогу тут играют не впервой – уж больно слаженно и организованно они покидали свой этаж. Однако отойти в сторонку все равно не мешало: вдруг найдется какой-нибудь ретивый ответственный за ГрОб и прилипнет клещом: «Чего вы ждете, бегом-бегом, нельзя здесь оставаться, давайте я вас провожу», – и отбивайся потом от него…
Чаша, из которой бил фонтанчик, располагалась в углу небольшого фойе, в окружении скамеечек и декоративных лиственниц в кадках. Сварог снял с полки деревянный стаканчик, подставил под струю. На стаканчике имелся рисунок: меч, раскалывающий солнце. Надо так понимать, сие есть герб учебного заведения университета, где солнце символизирует непознанное, а меч – всесокрушающее знание. У водички между тем обнаружился минеральный привкус. «Во, заодно и здоровьишко подправлю», – подумал Сварог.
Один из стремящихся к лестнице, человек профессорского облика, вдруг встал как вкопанный, звонко хлопнул себя по лбу, развернулся, рванул обратно, отпер одну из дверей, забежал в комнату и через минуту выскочил оттуда, прижимая к груди небольшой светло-коричневый цилиндрик с черными заглушками.