Пленница
Шрифт:
— Ах, Джебаль, ну неужели ты до сих пор гневаешься на меня за то, в чем я не виновата?
— Ты по-прежнему утверждаешь, что Зохара лжет?
— Да, — злобно блеснули глазки Зу. — Я не поила ее сонным зельем. Скорее всего она сделала это сама!
— Зу, я отлично знаю о тех чувствах, которые ты испытываешь к ней и к любой другой женщине, которую мне угодно было позвать к себе в постель.
— Да, я ревную, и это не может не радовать тебя, Джебаль! — вскричала Зу, падая на колени. —
— Тем не менее такая ревность непозволительна.
— Зохара лжет, — стояла на своем Зу. — Она обманула тебя, и не один раз. О, она законченная лгунья!
Джебаль отшвырнул недоеденную гроздь, вскочил и грозно навис над своей пышнотелой супругой.
— Что ты хочешь сказать?!
Зу лежала у его ног. Такая поза должна была выражать покорность и возбуждать ее господина. Приподняв голову, она взглянула на него:
— Я узнала, что в Гибралтаре никогда не было дипломата по фамилии Торнтон, ни английского, ни любой другой страны!
— Не может быть. — Джебаль был поражен.
— Может. — Зу встала. — Она обманула тебя. Может, у нее и был муж по фамилии Торнтон, но, во всяком случае, он никогда не был дипломатом. И никогда не плавал по Гибралтару.
Джебаль побагровел от ярости.
— Зачем она врет? — Зу схватила его за руку. — И была ли она замужем? Да, она не девственница, значит, уже была вместе с мужчиной. А вдруг ее зовут не Торнтон, а как-то еще? И вовсе не Александра? Кто она такая? И что скрывает?
— Да, это очень серьезные вопросы, Зу. — Джебаль вырвал у нее свою руку. — Но я сам задам их Зохаре.
Зу злорадно улыбнулась. Джебаль надменно посмотрел на нее.
— Я уверен, что этому есть какое-нибудь объяснение.
— О, конечно, — пропела Зу.
— А тем временем я требую, чтобы ты помнила об одной вещи!
— Только прикажи, мой господин!
— Александры Торнтон больше не существует. А Лили Зохара — моя жена! — Его взгляд сверкнул гневом. Зу испуганно отшатнулась, недоуменно пробормотала:
— Но я люблю тебя, Джебаль. И стараюсь помочь, как умею!
— Лучше бы ты позаботилась о себе, моя милая!
— Что?! — опешила Зу.
— До меня дошли любопытные слухи — по поводу тебя и Масы.
— Слухи? — переспросила Зу с бьющимся сердцем.
— Да. Говорят, он превосходный любовник. Вот только кто мог бы быть его возлюбленной, кроме тебя?
— Джебаль, но я всегда была верна тебе! — испуганно вскричала Зу.
— А теперь не дерзнула ли ты обмануть меня, Зу? Надеюсь, что нет. — В глазах Джебаля полыхало холодное пламя. — Ведь я утоплю тебя, если узнаю об измене!
Зу побледнела.
Джебаль отвернулся.
— Этим вечером я слишком занят. Однако непременно дам знать, когда захочу
Зу вздрогнула, как от удара, но тут же изобразила на лице раболепную улыбку.
— А теперь ступай.
— Джебаль, — вкрадчиво сказала она, — позволь мне задать еще один вопрос.
— Ну?
— Ты заметил, что Зохара неравнодушна к этим новым американским пленникам?
Джебаль развернулся на каблуках. Зу слащаво улыбалась.
— Видел бы ты ее лицо и слышал бы ее крик, когда твой отец приговорил к смерти их красавчика капитана — кажется, он такой длинный, как минарет, и его зовут Блэкуэлл?
Джебаль остолбенел.
— О, конечно, это только оттого, что он ее земляк, а она такая бескорыстная, добрая душа, я уверена, что это просто жалость, и не более…
Джебаль молчал. Зу отважилась поднять глаза.
— Разве что они были знакомы до того, как попали в плен, может, они были друзьями там, в Америке…
— Америка — очень большая страна, — неуверенно возразил Джебаль. — Вряд ли такое возможно.
— Наверное, ты прав, — двусмысленно улыбнулась Зу. — Что ж, мой господин, я с нетерпением буду ждать, когда ты меня позовешь. Доброй ночи!
Джебаль ничего не ответил.
Зу стояла в своей спальне, повернувшись спиной к распахнутому настежь окну. Светила полная луна. Тяжелые груди темноокой красавицы были хорошо видны в вырезе жилета.
Вот дверь в спальню неслышно открылась, и вошел мужчина. На миг он остановился, молча глядя на Зу, стоявшую в потоке лунного света.
Она больше не в силах была ждать. И словно со стороны наблюдала, как нетерпеливо качнулись ее бедра, а в горле возник низкий стон.
И он откликнулся. С быстротой молнии он оказался рядом, жадно просунул руку между ее бедер. Властные губы припали к ее губам в грубом, до боли, поцелуе. Зу сквозь тонкий шелк шаровар обхватила мгновенно налившуюся страстью плоть.
Внезапно он отстранился, и их взгляды встретились. Темные очи отвечали на взгляд голубых глаз. И только потом, блеснув белозубой хищной улыбкой, он наклонился и взял в рот ее сосок. Зу принялась молиться Аллаху.
Он швырнул ее на кровать, нетерпеливо сорвал прозрачные шаровары с пышных ягодиц и погрузил пальцы во влажную горячую плоть. Зу выгнулась всем телом, стараясь не кричать. Для верности он грубо зажал ей рот свободной рукой.
Он покусывал сосок до тех пор, пока она не содрогнулась от первой волны наслаждения, и сильным рывком перевернул любовницу на живот. Зу захныкала, жадными глотками хватая воздух. Мигом распустив завязку на шароварах, он процедил:
— Весь день думал о том, как я буду с тобой!