Пленница
Шрифт:
Однако одно дело — мечтать, что она пожертвует молодым прекрасным телом во имя спасения Блэкуэлла, и совсем другое — сделать это. У нее все сжималось внутри при одной мысли о том, что жертву придется принести этой ночью.
Тем не менее уже через пять минут Алекс переоделась, подкрасила лицо и устремилась в комнаты Джебаля. Она собралась соврать принцу, что заснула в саду после ванны.
— Мне совсем не нравится, что часовые оставили у себя пропуск, который ты подделала, — вдруг шепнул Мурад.
— Мне это тоже не нравится, — откликнулась Алекс.
В своем времени
— Эта история стала бы убедительнее, если бы ты все же переспала с ним, Алекс, — прошептал Мурад.
Пленница предпочла пропустить это мимо ушей, хотя он, несомненно, был прав, и кивнула двум рабам, невозмутимо стоявшим по бокам от дверей. Через несколько секунд раздался голос Джебаля:
— Войдите!
Алекс отважно перешагнула порог роскошной просторной комнаты.
Джебаль и Паулина вальяжно раскинулись на бархатной кушетке. Украшенная резьбой полукруглая дверь вела в смежную комнату, где Джебаль обычно принимал особо приближенных гостей. Бросались в глаза роскошные разноцветные шелка, парча и бархат. Стены покрывали чудесные гобелены. Вокруг Джебаля с Паулиной суетились рабы и рабыни. Алекс уставилась на сладкую парочку. Она не была подготовлена к тому, что у Джебаля окажется другая женщина, уж во всяком случае, не Паулина. Она решила, что Джебаль задумал отомстить. Тем не менее ей стало намного легче противостоять принцу при свидетеле.
И Джебаль, и Паулина не спускали глаз с приближавшейся Алекс. Темные глаза наследника глядели бесстрастно, а на детском личике итальянки читалось откровенное злорадство. Полураздетая, она нежилась в объятиях Джебаля. По некоторым признакам Алекс могла заключить, что скорее всего она только что занималась с Джебалем любовью. А это играло на руку Алекс.
— Я послал за тобой еще час назад, — лениво поднимаясь с кушетки, сказал Джебаль. — Где ты была?
Пленница растерялась и даже испугалась. В глазах принца сверкнуло что-то новое. А что, если Мурад прав? Что, если муж узнал про ее похождения — не важно, были ли это прогулки по городу или свидания с Блэкуэллом, — и теперь он ее подвергнет жестокому наказанию, если не хуже?
— Где ты была? — повторил Джебаль с раздражением.
Наконец в ней проснулся инстинкт самосохранения, слегка заглушив гремевшие в ушах предостережения Мурада.
— Прости меня, господин, — слезливо взмолилась она. — Будь снисходителен к моей нерадивости! Я приняла в саду ванну, а потом отослала Мурада и заснула. Вот почему меня никто не мог найти.
Лицо Джебаля несколько смягчилось. Он кивнул.
— Хорошо, я прощаю тебя.
Алекс перевела дыхание, стараясь не смотреть на Паулину. Ей еще предстояло держать ответ за прошлую ночь.
Джебаль повернулся к Паулине и поднял ее с кушетки. Красавица итальянка прижалась к нему всем телом. Ее пышные груди бесстыдно вывалились
— Ты пока можешь идти, Паулина, — шепнул ей Джебаль. — Сегодня я был очень доволен тобой.
Паулина улыбнулась — восторженно и чуть снисходительно.
— Ты уверен, что больше не хочешь меня, господин? — лукаво пропела она.
— Сказать по правде, мне не очень-то хочется тебя отсылать. — Взгляд Джебаля с сожалением скользнул по округлым формам. — Но я должен сделать внушение своей второй жене.
Алекс и так было не по себе. Теперь от страха у нее пересохло во рту.
Паулина посмотрела на Алекс со странной смесью триумфа и сочувствия и обратилась к принцу:
— Ну что ж, доброй ночи, мой любимый. Помни, я всегда с нетерпением жду, когда ты призовешь меня снова!
Джебаль улыбнулся, явно довольный Паулиной, и проводил ее взглядом до дверей. Но вот его улыбка угасла. Скрестив на груди руки, он обернулся к Алекс.
— На тебе нет ожерелья, которое я подарил вчера, — сердито отметил он. Алекс вздрогнула, невольно подняв руки к шее.
— Я торопилась, — пробормотала она. — И не успела его надеть.
— Впредь ты должна надевать его всякий раз, являясь ко мне!
— Да, конечно, как прикажешь, — нервно отвечала она, а в голове пронеслось: «Стразы и позолота на серебре. Завтра мне принесут точную копию».
Джебаль повернулся к окну. Там, в синем бархатном небе, разгорались первые звезды. Последние розовые сполохи заката блестели на чернильной глади моря. Еще несколько минут — и краткие южные сумерки превратятся в непроглядно-черную ночь.
— Сегодня в каменоломнях произошел несчастный случай, — вдруг резко произнес Джебаль. — Погибло много рабов.
Алекс застыла. С какой это стати Джебаль вдруг изменил тему разговора? К тому же он никогда не разговаривал с ней о подобных вещах.
— Да, я слышала, — наконец пробормотала она.
— И среди них американец, — добавил Джебаль, не спуская с нее глаз.
Один из матросов с «Жемчужины». Алекс и это было известно. Невольно ее сердце забилось чаще.
— Я слышала и об этом. Ты же знаешь, как быстро разносятся по дворцу такие вести. — Она нервно облизала губы. Неужели он устроил ей проверку? Неужели что-то узнал?! И заподозрил в неверности… С величайшей осторожностью подбирая каждое слово, она продолжала: — Джебаль, это бесчеловечно — держать невинных людей в клетке, как скотину, и убивать их непосильным трудом.
— Таков наш обычай. Кому-то все равно нужно работать в каменоломнях. Уж не посоветуешь ли ты идти туда самим? Или все же лучше обойтись пленными?
— Но среди них были и мои соотечественники, — вырвалось у Алекс. Она тут же с досады прикусила язык.
— Твои соотечественники? — Джебаль подскочил к ней и встряхнул что было силы. — Вот уже во второй раз ты позволяешь себе подобные речи! Но разве ты не одна из нас, Зохара?! Разве ты не моя жена?
— Да, — прошептала Алекс, отстраненно подумав о том, что на руках, наверное, останутся синяки. — Я приняла ислам, я дала брачные обеты, и я твоя жена! — Она почти кричала.