Пленительная страсть
Шрифт:
Кордес сначала обхаживал, затем просил и умолял мать-настоятельницу отменить свое решение, но та была тверда и непреклонна. И в конце концов, грустно взглянув на свою излишне разговорчивую Дочь, которая находилась тут же, в монастырской комнате для посетителей, и со спокойным интересом слушала разговор отца с настоятельницей, дон Антонио почувствовал себя не только богатым судостроителем и отцом, но вдобавок и матерью.
Помимо судоверфей дон Антонио владел еще значительным флотом торговых судов, курсировавших между Западной Африкой и Кадисом. Каждое лето на несколько
— Что сделал не так капитан Лопес на этот раз, Сирена? — как и все в ней, голос у Исабель был нежным и спокойным.
— Ничего. Если хочешь знать, то на этот раз мы с дядей говорили о тебе. Почему ты не борешься за себя? Не хочешь выходить замуж — и так легко сдаешься! Если бы ты хотя бы начала сопротивляться и плакать, я знаю, дядюшка Хуан прислушался бы к тебе. Но нет! Ты сидишь спокойно здесь, а в это время я на палубе его уговариваю... — она быстро опустилась перед сестрой и уткнулась головой в ее колени. — Исабель, я не хочу, чтобы ты жила на краю света и зависела от прихотей какого-то дикаря-голландца!
Старшая сестра легонько коснулась роскошных волос Сирены.
— Глупышка! Не мучай себя. У нас нет никаких основании считать сеньора... э... менеера ван дер Риса дикарем. Кроме того, даже если я не выйду за него замуж, мы с тобой все равно должны будем расстаться, так как я намерена посвятить себя Богу и уйти в монастырь. Сирена, нам уже пора оставить в покое детство!
Младшая сестра вскочила на ноги. Она была похожа сейчас на кошку, готовую зашипеть и выпустить когти. Ответ ее был быстрым и гневным.
— Ты так думаешь? Ты считаешь, будто я хочу продлить наше детство? Будто я хочу, чтобы мы держались друг за друга, как пара мартышек? Исабель, прошу тебя, выслушай меня внимательно! Как ты намерена распорядиться собой — дело твое. Я не произнесу ни слова осуждения, если ты станешь монахиней. Или, предположим, проституткой. Раз это твое желание, пусть так и будет. Но меня возмущает, что тебя принуждают к жизни, которой ты не хочешь. Тебе не обмануть меня, Исабель. Я слышу, как ты плачешь по ночам. Я вижу отвращение в твоих глазах, когда кто-нибудь из команды смотрит на тебя как на красивую женщину. Ты хочешь, чтобы я поверила, будто ты достаточно сильная, будто ты сможешь спать с мужчиной, каждую ночь позволять ему все, что он захочет, и не сойдешь с ума?
— Я нормально отношусь к мужчинам... Иногда они мне даже нравятся, Сирена. Я люблю дядюшку Хуана, — возразила Исабель.
— Я в этом не сомневаюсь, Исабель, — продолжила Сирена более спокойно и мягко. Ей было невыносимо тяжело видеть страдания сестры. — Однако я также не сомневаюсь, что ты уже душой и телом принадлежишь Богу! Пожалуйста, Исабель,
— Сирена, дорогая! Я знаю, что Бог призывает меня стать монахиней. Я согласна с твоими словами. И, — она вздохнула и удовлетворенно улыбнулась, — моя вера в Бога настолько сильна, что я знаю: Он как-то вмешается... и эта свадьба не состоится.
Исабель произнесла все это очень тихо, но ее удивительное лицо светилось внутренней верой. Глаза Сирены счастливо засияли. Значит... Исабель не подчинилась капризу отца, она все-таки надеялась спастись от предстоящего замужества.
Девушка пылко обняла старшую сестру и прижала ее к себе, не подозревая, что слова Исабель о непременном вмешательстве Бога, будут преследовать ее до конца дней.
— Виден корабль! — раздался громкий крик с грот-мачты. — Виден корабль!
— Далеко? — закричал капитан.
— Прямо за кормой, сэр, — ответил голос сверху.
— Какой на нем флаг?
— Флага нет, капитан.
Сирена оставила Исабель и выбежала на палубу. Повернувшись в сторону кормы, она приставила ладонь козырьком к глазам: с севера приближалась бригантина, на фоне красного заката корабль казался черным. Дрожь пробежала по спине Сирены.
Подойдя к дяде Хуану, она сказала:
— Не нравится мне этот корабль, дядюшка. Капитан Лопес, поднять все паруса! Уходим на полной скорости! — закричала Сирена. — Я вижу, что бригантина старается догнать нас.
Капитан бросил на девушку неодобрительный взгляд и проигнорировал ее команду.
— Разворачивайте нок-реи! Не волнуйтесь, ребята. Ложимся в дрейф!
— Как вы смеете?! — взорвалась Сирена. — Это мой корабль! Разве вы не видите, что на бригантине нет флага? Выполняйте то, что я приказываю! Дать полный ход!
— Отправьте сеньориту Кордес в ее каюту, сеньор Кордес, или я не отвечаю за действия команды, — угрожающе прохрипел капитан.
«Он явно пьян!» — подумала Сирена.
— Ты слышала, что сказал капитан Лопес? Отправляйся в каюту к Исабель.
— Не пойду. «Рана» моя! А с Исабель все в порядке.
И, повернувшись к капитану, девушка снова скомандовала:
— Полный вперед! Я в последний раз вам приказываю!
— На бригантине развевается флаг бедствия! — раздался чистый и звонкий голос корабельного юнги, который вскарабкался на мачту, чтобы получше рассмотреть приближающийся корабль.
— Это обман, говорю вам! — Сирена умоляюще обратилась к дяде: — Совсем не похоже, чтобы эта бригантина терпела бедствие! Она идет на слишком большой скорости и через несколько минут догонит нас. А этот дурак-капитан не желает ни о чем слышать!
— Сирена, я настаиваю, чтобы ты отправилась к сестре! — решительность светилась в суровом взгляде дяди.
Молча, с угрюмым видом, она перешагнула снасти и направилась к юту, где находилась их каюта.
Исабель спокойно сидела, занятая чтением молитвенника. Заметив присутствие сестры, она перекрестилась и подняла глаза.