Плененные сердца
Шрифт:
Условия их жизни, конечно, разнились колоссально. У Шелфорда не было ни пенса за душой, кроме мизерного дохода от должности викария. Брэндрейт, напротив, был богат, как Крез.
Судьба Шелфорда была, может быть, и печальна, но довольно обычна для своего времени. Третий сын из семи не интересовался юридической карьерой, а еще меньше торговлей. Шелфорд избрал – как это часто делали молодые люди со связями, но без состояния – церковь. Выбор был сделан не по любви, но он исполнял свои обязанности, как ему казалось, с подобающей серьезностью и уважением, что не всегда имело место
Его первой любовью была армия. Но отсутствие средств на покупку чина вынудило его оставить эту мечту и спрятать ее в самый дальний уголок сознания. Он никогда не говорил об этом и редко думал. Не так давно, однако, он открылся Эвелине, прося ее никому не говорить об этом. Он был уверен, что тайна, доверенная ей, сохранится. В Эвелине было что-то, располагающее к откровенности. Шелфорд подумывал просить ее руки. Он не был в нее влюблен, но они были так схожи по складу ума и темпераменту – и так привычны к бедности. Право, она стала бы ему превосходной женой. Эвелина сама была бы рада иметь свой дом и детей, на что у нее было мало надежды, учитывая ее равнодушие к сердечным делам и полное отсутствие состояния.
Что касается Элленби, этот шут не заслуживал особого внимания. Вынув из кармана часы и щелкнув крышкой, Брэндрейт убедился, что провел в гостиной уже полчаса, и решил удалиться, как только Элленби прекратит свои завывания.
Завывания прекратились довольно внезапно, потому что Аннабелла бросила играть и вскрикнула:
– Эвелина! Куда же ты исчезла? Я думала, что ты идешь за мной, но, когда я обернулась, чтобы сказать: «Ну не чудесно ли, что Элленби и Шелфорд заглянули к нам!» – тебя уже не было видно. Но чему ты улыбаешься?
Шелфорд отметил, что улыбка у нее была очень обаятельная. Она стала еще более ласковой и теплой, когда, приоткрыв пошире дверь.
Эвелина сказала:
– Позвольте мне представить вам мою новую знакомую, мисс… Бабочку! Она заблудилась, но я обещала, что мы поможем ей вернуться домой.
Шелфорд широко раскрыл рот от изумления, а Аннабелла пробормотала:
– О боже мой, да она тоже помешалась, совсем как леди Эль!
Викарий не мог в толк взять, что она имела в виду. Мисс Бабочка! Она, вероятно, пошутила. Он увидел, как Эвелина повернулась, чтобы сказать кому-то несколько ободряющих слов. Услышала, как она произнесла, смеясь:
– Вы говорите, что они вас не видят? Уже не заявите ли вы мне сейчас, что вы вообще невидимы?
14.
– Вот именно, – отвечала Бабочка, нервно покусывая губы. – Мне следовало бы с самого начала сообщить вам, кто я такая. Но когда я с изумлением убедилась, что вы меня видите, мне так захотелось почувствовать себя опять смертной и забыть все мои тревоги. Я надеялась, что все теперь смогут меня видеть. Не сердитесь на меня и не думайте обо мне дурно. Просто я была так несчастна, а вы были ко мне так добры!
Когда Эвелина пришла в себя, первое, что она увидела, был потолок ее спальни. Местами лепнина отвалилась и позолота изысканной росписи стерлась. Можно было еще разглядеть двух поблекших маленьких амурчиков с миниатюрными
«Какие глупости!» – подумала она, поворачивая голову. В этот момент она обнаружила, что голова ее покоится на мягкой подушке, и почувствовала такую негу, словно только что пробудилась от прекрасного сна и снова готова в него погрузиться. Она заметила, однако, что под кроватью скопилась пыль. Непременно нужно будет сказать миссис Браун. Вдруг осознав, что она лежит на полу, а не на постели, Эвелина окончательно вернулась к действительности.
– О нет! – проговорила она, садясь, что вызвало у нее новый приступ дурноты. Уронив голову на руки, Эвелина простонала: – Уходите! Уходите, я вас умоляю!
– Разумеется, если ты этого хочешь, дитя мое, но почему? Не лучше ли тебе будет, если я останусь поблизости? Я принесла лавандовой воды приложить тебе к вискам.
Услышав голос леди Эль, Эвелина почувствовала такое облегчение, что глубоко вздохнула и спокойно опустила голову на подушку, которую леди Эль держала в руках.
– Милая тетя, она ушла?! – воскликнула она. – Скажите мне, что она ушла!
– Ты имеешь в виду Бабочку? – спросила тетка. – Боюсь, что нет. Дело в том, что я пригласила ее остаться.
Приподняв голову, Эвелина уставилась на тетку.
– Вы пригласили ее остаться? – переспросила она, поправляя очки. – Вы хотите сказать, что вы ее тоже видите?
– Ну конечно. – Леди Эль прижала смоченный лавандовой водой платок ко лбу Эвелины. – Последнее время я ее часто видела.
– Неужели?
Эвелина, повернув голову, увидела Бабочку, стоявшую у окна. Она придерживала своими длинными изящными пальцами заштопанные муслиновые занавески. При этом она рассеянно смотрела в запущенный сад. Эвелину снова поразила красота молодой женщины.
– Но кто она? Я полагаю, это одна из ваших божественных гостей с Олимпа, но кто? Афродита?
– О нет. И лучше не повторяй это вслух, а то Бабочке достанется. Неужели ты не узнаешь ее. Она, конечно, очень остроумно назвалась Бабочкой. Она также олицетворяет и человеческую душу. Ее зовут…
– Психея, конечно! – воскликнула Эвелина, призвав на помощь свои знания мифологии. Она также вспомнила, что говорила ей Психея о своей свекрови, такой волшебно прекрасной. – Значит, Афродита – ее свекровь, а Эрвин… Эрот – ее муж! Подумать только! Я никогда не предполагала, что у них могут быть проблемы в семейной жизни, как у нас, смертных. О леди Эль, леди Эль, вы только послушайте, я уже стала выражаться, как вы. Но я не могу поверить, что она здесь, что она существует. Сознайтесь, если бы вы не видели ее сами, вы бы, наверное, без колебаний отправили меня в сумасшедший дом. Но как это возможно? Я всегда думала, что вы… что ваш рассудок… что, может быть…