Плененное сердце
Шрифт:
Она натянула поверх сорочки коричневое платье, сунула ноги в домашние туфли и поспешила вниз.
Хейл лежал на высоком столе. Несмотря на круглое детское лицо и капризный изгиб губ, он был красив. Никто не позаботился закрыть его водянистые голубые глаза — это сделала Аликс.
Она велела принести подсвечники и зажечь восковые свечи.
— Скажите деревенским, что завтра они могут прийти попрощаться. Мы похороним его в полдень.
— А где будет могила? — спросила Бэб.
— Это решит сэр Удолф. Не я.
— Он хотел
— Мне все равно, но решать сэру Удолфу, — повторила Аликс.
— Священник не станет хоронить его — он покончил с собой, — не унималась Бэб.
— Ошибаешься, и, если будешь распространять подобные сплетни, сэр Удолф позаботится, чтобы тебя выгнали из Вулфборна, а ведь зима уже на носу. Мой муж упал, случайно выпав из окна. Оно внезапно открылось, и он потерял равновесие. Все это трагическая случайность. Надеюсь, тебе понятно?
Бэб кивнула, и в ее взгляде засветилось нечто вроде уважения.
— Но почему он должен получить благословение церкви, которого не получила наша Мейда? — спросила другая.
— Потому что он сын лорда и наследник Вулфборна, а Мейда была всего-навсего дочерью мельника. А что, твоя семья поблагодарит тебя, когда вас всех выгонят отсюда? — мягко спросила Аликс, однако в голосе ее звучали зловещие нотки.
Служанка бросила на Аликс неприязненный взгляд, но промолчала.
— Благодарю вас, можете идти, — сказала Аликс.
Уходившие женщины о чем-то шептались. Осталась одна Бэб.
— Спасибо и тебе. А теперь приведи отца Питера, — приказала она.
— Сейчас, госпожа, — почтительно ответила Бэб и поспешила выполнить повеление.
В зал вошел сэр Удолф и заплакал при виде мертвого сына.
— Я сказала всем, кто помогал готовить его к похоронам, что это была случайность. Он упал, когда внезапно распахнулось чердачное окно. Они будут молчать, поскольку я предупредила, что болтунов выгонят из Вулфборна.
Барон устремил на нее полный скорби взгляд.
— Вы умны, — медленно выговорил он. — И очень добры. Вы все верно продумали.
— Я лишь пытаюсь отплатить вам за великодушие и благородство по отношению ко мне и моему отцу. Надеюсь, вы простите меня, если я не останусь, чтобы оплакивать мужа. Вы, конечно, поймете, почему я не могу этого сделать.
— Утром я пошлю гонца к королеве Маргарите с известием об этой трагедии, — ответил барон, смахивая слезы.
— Вы можете передать, что я возвращаюсь к ней на службу?
— Я скажу о смерти сына и о том, что посылаю еще одного гонца к архиепископу Йоркскому с просьбой о разрешении жениться на вас.
Потрясенная Аликс побледнела и отшатнулась.
— Господин! Церковь никогда не позволит вам жениться на вдове сына. Это грех! Кроме того, я не хочу выходить замуж! И всего лишь желаю служить своей королеве. Даже в изгнании! Я уверена, она оставила меня в Вулфборне только из-за моего отца. Она непременно возьмет меня обратно.
—
— Церковь никогда не одобрит этого союза! — упрямо повторила Аликс.
— Церковь всегда можно убедить, Аликс. — Барон слегка улыбнулся и потер большой палец об указательный. — Вы выросли при дворе и, конечно, это понимаете. При некоторых обстоятельствах возможно все. К весне я получу разрешение, и вы станете моей женой. А до тех пор я буду уважать вас как вдову моего сына и хозяйку Вулфборна.
Она не успела возразить, потому что в зал поспешно вошел отец Питер.
— Я слышал, о смерти молодого Хейла, милорд, но до моих ушей дошли две различные истории.
— Мой сын упал из чердачного окна такая трагедия, добрый отец, — грустно вздохнул барон.
— Ужасная трагедия, милорд. Я, конечно, похороню его завтра, — пообещал священник.
— В полдень люди Вулфборна отдадут последний долг наследнику, — сообщила Аликс.
— Конечно, леди, а вам я приношу свои соболезнования.
Все следующее утро, пока люди шли попрощаться с покойным, Аликс просидела в зале вместе со свекром. Одета она была в лучшее платье — все то же, из фиолетового шелка, в котором венчалась семь месяцев назад.
Селяне проходили мимо тела, но никто, как заметила Аликс, не проронил и слезинки. Очевидно, Хейла не любили, несмотря на его преданность Мейде. А вот его отец — другое дело. Его они жалели, о нем лили слезы.
Аликс никогда не обращала на свекра особого внимания, но сейчас украдкой рассматривала его. Он был выше и массивнее сына. Но если Хейл мог похвастаться светлой, почти белой, копной волос, сэр Удолф почти облысел. И если голубые глаза ее мужа были абсолютно бесстрастны, во взгляде сэра Удолфа полыхали сменяющие друг друга эмоции. Аликс считала его хорошим человеком, но ей становилось дурно при одной мысли о замужестве. Он ей в отцы годится, и хотя она знала многих молодых женщин, чьи мужья были гораздо старше их, но представить не могла, что будет делать, когда он придет к ней ночью. Об этом даже думать невозможно!
В полдень пришли шестеро слуг, чтобы отнести ее мужа в маленькую деревенскую церковь. Аликс поднялась, взяла иглу с ниткой, поданные Бэб, и, натянув саван на голову Хейла, сделала несколько последних стежков.
Потом тело наследника положили на телегу и провезли через всю деревню к церкви, где отец Питер провел заупокойную мессу. Затем усопшего вновь положили на телегу и повезли на кладбище.
— Это неосвященная земля, — заметил священник, увидев могилу Хейла.
— Он наверняка хотел бы лежать рядом с Мейдой и своим сыном, — пояснил сэр Удолф. — Какая разница, добрый отче? Разве эта земля проклята?