Пленённая принцесса
Шрифт:
Маленькая принцесса даже не догадывается, как легко считываются ее эмоции. Ей никогда не приходилось возводить стены, чтобы обезопасить себя. Девушка столь же уязвима, как клумба с тюльпанами. Я собираюсь пройтись по ее саду, срывая цветы один за другим.
– Ты здесь не для того, чтобы умереть быстрой смертью, – продолжаю я. – Ты будешь страдать медленно и долго. Ты станешь лезвием, которым я буду резать твою семью снова, снова и снова. И только когда они станут слабыми, отчаявшимися и жалкими, только тогда я позволю им умереть. И ты сможешь наблюдать за этим, моя маленькая балерина.
Ее глаза наполняются слезами, которые стекают вниз по щекам. Ее губы дрожат от отвращения.
Несса смотрит на меня и видит монстра из своих кошмаров.
И она абсолютно права.
Работая на Зайца, я совершал немыслимые поступки. Я шантажировал, похищал, избивал, пытал и убивал людей. И делал это все без угрызений совести, без раскаяния.
Все хорошее во мне умерло десять лет назад. Последнее, что оставалось от того польского мальчишки, было связано с Зайцем, моей единственной семьей. Но теперь его не стало, а с ним не стало и моей человечности. Я не чувствую ничего, кроме жажды. Жажды денег. Власти. И, прежде всего, мести.
Нет добра и зла, правильного и неправильного. Есть только мои цели и то, что стоит между нами.
Несса медленно качает головой, отчего ее слезы катятся лишь быстрее.
– Я не собираюсь помогать тебе вредить людям, которые мне дороги, – говорит она. – Что бы ты со мной ни делал.
– У тебя не будет выбора, – отвечаю я, приподнимая уголки губ. – Я же сказал тебе. Это трагедия – твоя судьба уже предрешена.
Ее тело напрягается, и на мгновение я вижу, как в широко распахнутых глазах вспыхивает искра бунтарства. Возможно, Нессе даже хватит духу попытаться меня ударить.
Но она не настолько глупа.
Вместо этого девушка говорит:
– Это не судьба. Ты просто плохой человек, возомнивший себя богом.
Несса отпускает ручку и распрямляется, что делает нас еще ближе.
– Ты не больше моего знаешь, какой будет эта история, – продолжает она.
Я мог бы задушить ее прямо сейчас. Это погасило бы вызов в ее глазах. Доказало бы ей, что, какой бы ни была эта история, счастливый конец в ней не предвидится.
Но тогда я лишил бы себя удовольствия, которое предвкушал все эти месяцы.
Так что вместо этого я говорю:
– Если ты так хочешь писать этот сценарий, подскажи мне, кого я должен убить в первую очередь? Твою мать? Твоего отца? Как насчет Аиды Галло? В конце концов, именно ее брат застрелил Тимона…
С каждым именем, которое я называю, ее тело содрогается, словно от удара. И, кажется, я знаю, что заденет ее больнее всего…
– А как насчет нового олдермена? – говорю я. – Вот с кого все началось – с твоего старшего брата Кэллама. Он считал себя выше нас. Теперь у него есть славный офис в мэрии. Его всегда можно там найти. Или я могу просто явиться в его квартиру на Эри-стрит…
– Нет! – выкрикивает Несса.
Боже, это было слишком просто. Никакого веселья.
– Вот какие будут правила, – говорю я ей. – Если ты попытаешься сбежать, я накажу тебя. Если попытаешься что-то с собой сделать, я накажу тебя. Если будешь перечить моим приказам… ну, ты уловила. А теперь прекрати
Несса выглядит так, словно ее вот-вот стошнит.
Она боролась, когда думала, что на кону стоит только ее жизнь. Но после того, как я назвал ее брата и невестку, на принцессу обрушилась реальность. И вся бравада мигом с нее слетела.
Мне даже немного жаль, что я втянул девушку в эту маленькую игру. Вряд ли она будет сильно сопротивляться.
Разумеется, стоит мне сделать шаг назад и дать ей пройти, как Несса безропотно убегает в направлении своей комнаты. Даже не оставляя за собой последнее слово в жалкой попытке постоять за себя.
Я достаю свой телефон, чтобы получить доступ к камерам, установленным в каждом углу этого дома.
Я смотрю, как она поднимается по лестнице и затем бежит по длинному коридору в гостевую спальню в конце восточного крыла. Она закрывает дверь и бросается на древнюю кровать, рыдая в подушку.
Я снова сажусь на скамью и наблюдаю за тем, как Несса Гриффин плачет. Это продолжается примерно час, а затем она, наконец, снова засыпает.
Я не чувствую ни вины, ни удовольствия, глядя на нее.
Я не чувствую вообще ничего.
Несса
Следующие четыре дня я провожу взаперти в этой комнате.
И хоть поначалу она казалась огромной, вскоре спальня начинает давить на меня со всех сторон.
Дверь открывается, только когда домработница приносит мне еду трижды в день. Это девушка лет тридцати, с темными волосами, миндалевидными глазами и губами бантиком. На ней старомодная форма горничной с толстыми темными колготками, длинной юбкой и фартуком. Она вежливо кивает, когда ставит очередной поднос и уносит предыдущий.
Я пытаюсь разговорить девушку, но, похоже, та не знает английского. Или ей велели не отвечать мне. Пару раз я ловлю на себе ее сочувствующий взгляд, особенно теперь, когда становлюсь все более растрепанной и раздраженной, но я не тешу себя иллюзиями, что она станет мне помогать. С чего бы рисковать работой ради незнакомки?
Я провожу много времени, глядя на улицу из высоких зарешеченных арочных окон. Они не открываются, но, даже если бы могли, подо мною еще три этажа.
Окна вставлены в каменные стены толщиной более фута [16] . Я словно заперта в башне замка.
По крайней мере, у меня своя ванная, так что я могу справлять нужду, принимать душ и чистить зубы.
Когда я впервые зашла туда и увидела, как рядом с раковиной выстроились в ряд зубная щетка, зубная нить, щетка для волос и расческа – все совершенно новое и нетронутое, – меня бросило в дрожь. Мое похищение долго и тщательно планировалось. Можно только догадываться, какие еще безумные сценарии вынашивает в своей голове мой тюремщик.
16
Примерно 30 см.