Плен
Шрифт:
И ждала.
Огонь пылал, треск смешивался с далекой музыкой, словно флейтой. Сердце Ниллы медленно успокоило биение, и она стала дышать легче. Голова немного кружилась, и она устала. Как давно она спала должным образом? Не зачарованно, а по-настоящему, отдыхая? Ни разу после неудобного сна на стуле в маяке.
Маяк.
«Соран…».
Что с ним стало? Он умер, лежа на разбитой брусчатке в Дорнрайсе? Нет, она не верила в это. Он просто не мог умереть. Пока что. Она хотела еще раз увидеть его, поговорить с ним, сказать… что? Правду? О Гаспаре, папе и ее миссии?
Нет. Все это было не тем, что она хотела ему сейчас сказать. Не такие признания полились бы из ее сердца, если бы у нее был шанс.
Она закрыла глаза, странная музыка и странный аромат от бревен окутали ее. Она спала? Вопрос звучал вяло, пробрался к ней. Она не могла задремать! Она только закрыла глаза, чтобы они отдохнули миг. Но веки были тяжелыми, и ее голова так удобно лежала, а музыка играла мило.
Кто-то дышал. Глубоко и тяжело.
Нилла насторожилась. Ее глаза открылись, и она посмотрела на лицо Кириакоса, замершее в дюймах над ее.
Его черные глаза окружили морщинки, рот изогнулся в медленной улыбке.
— Ах! Спящая красавица просыпается.
Нилла резко подняла ладонь, попала по его челюсти, резко толкая, его зубы звякнули. Он отступил, и она использовала шанс, чтобы поднять колено в его живот, вызвав громкий стон. Он отступил дальше, обвил руками живот, и она поспешила откатиться, направляясь к краю кровати. Ее ладони скользнули под подушки, нашли кочергу из нилариума и потянули. Она рухнула на пол, не понимая, что ноги были полностью открыты, а юбки придавил сидящий лорд фейри. Она резко дернула за ткань, вытащила ее из-под него и вскочила на ноги, сжимая кочергу, направляя конец ему между глаз.
Он смотрел на кочергу, выражение лица было смешным. Он поднял взгляд на ее глаза.
Она замешкалась на миг.
Когда она ударила, он уже двигался, уклонился в сторону, вскочил с кровати. Свет огня играл на его большом нагом торсе, темная кожа от этого отливала лиловым. Она думала, что он прыгнет на нее, но он повернулся, опустил руки и оставил грудь открытой и уязвимой.
Нилла уперлась ногой и бросилась, целясь в его сердце. Она вложила весь свой вес в бросок, и нилариум сверкал. Но он легко шагнул в сторону, поймал кочергу, когда та пролетала мимо. Он потянул за кочергу. Нилла не отпускала, но он толкнул ее. Пять шагов, и она ударилась об стену.
Он склонился, прижал холодную кочергу к ее голой вздымающейся груди. Он был таким высоким, что пришлось вытянуть шею, чтобы смотреть на него, на его сияющие черные глаза.
— Моя маленькая жена полна сюрпризов, — он хрипло рассмеялся.
Ее желудок трепетал от звука, но не от страха. Что-то в его голосе вместе с запахом, которым она дышала, вызвало слабый пульс в ее животе, странный и волнительный.
Она скривилась. Это ощущение нужно было побороть!
Постойте. А Сладкие Сны? Она забыла от шока. Она не должна была биться. Она должна была поймать его голову, притянуть его губы к своим. Но кочерга придавила ее руки.
Кириакос склонился. Она думала, что он поцелует
— Ах, — выдохнул он, и по ее спине пробежала дрожь от хрипотцы в его голосе. — Как давно я не ощущал запах крови ибрилдиан! Я не понимал, как скучал, как желал этого.
Ибрилдиан? Часть ее разума за грохотом ее пульса узнала слово. Он уже говорил его в Дорнрайсе. Так тут называли людей?
Лорд фейри отодвинулся, медленно и опасно улыбнулся. А потом он приподнял бровь.
— Ты напугана, кроха, — к ее удивлению, он отпустил кочергу и попятился на несколько шагов. Без его поддержки она чуть не съехала на пол, но вовремя спохватилась.
Он покачал головой, еще улыбаясь, и его полночные волосы ниспадали шелком на его широкие голые плечи.
— Не бойся. В отличие от слухов, я люблю, когда жены сами меня хотят. Сейчас у меня другие планы на тебя.
Он отвернулся, видимо, зная, что у нее не было сил для еще одной атаки, и оставил ее с кочергой, подошел к столу, который она не заметила — у стены напротив камина. Шепча слова, которые она не слышала, он щелкнул пальцами, и на кончиках его пальцев появился свет. Он поднес огонек к двум свечам, и они ярко загорелись.
К ее удивлению, Нилла увидела свою сумку на столе, а рядом ее перо и книгу заклинаний.
Кириакос махнул на стул у стола.
— Нужно поговорить, моя милая жена, — сказал он. — Я хочу узнать больше о твоей магии, ведь уже немного видел. Тот твой хитрый меч! Так забавно. Сделай что-нибудь. Присядь. Тебе нечего бояться.
Фейри не мог врать прямо, но Нилла подозревала, что эти слова были не совсем правдой. Но она не могла просто стоять спиной к стене. Если он хотел ей навредить, он уже мог легко это сделать.
Нилла опустила кочергу, пересекла комнату, понимая, как разрезы на юбке открывали ее колени и бедра с каждым шагом. Кириакос тоже заметил, скользил взглядом по ее телу с одобрением. Но он отодвинул для нее стул. Когда она села, он устроился напротив нее. Он был слишком большим для стула и стола, но он умудрился выглядеть расслабленно и изящно.
— Теперь, — он опустил длинный палец на обложку ее книги, — расскажи об этом.
— Эм, — Нилла кашлянула, убирая хрипотцу из голоса. Сладкие сны горели на ее губах, сильные и готовые. Но она не могла броситься над столом и попытаться поцеловать его. Она могла и говорить. — Это книга заклинаний.
— Да, — лорд рассмеялся и открыл пальцем книгу, стал медленно листать пустые страницы одну за другой. — Я знаю принцип. Но разве книги смертных не должны быть наполнены записанными заклинаниями? Или процесс изменился за триста лет?
— О, нет, — Нилла кашлянула. — Я еще новичок в… магии. Я написала лишь несколько правильных заклинаний. И уже их использовала.
— Да? — он приподнял бровь. — Но ты начала обучение. Это хорошо. Как только росток магии пробился, просто усилить его рост. Особенно в ибрилдиане.